Алекс Тарн - Chemotaxis

Верняк. Н-нет… не встречал. Да и откуда им тут взяться? Сперматозоиды — да, это понятно. Но женщины… их тут и быть не должно.

Умник. Вот! И я о том же! Их тут быть не должно! Понимаете?

Верняк. Нет, не понимаю. К чему вы ведете?

Умник. Откуда тогда Рачо-нивчо тут взялась?

Верняк. (неуверенно) Ну-как… Она же сперматозоидом прикинулась. Феминистка. Флуктуация. Ошибка природы.

Умник. Я и сам так думал, пока сегодня ее не увидел. А как увидел, так сразу подумал: что-то тут не то.

Верняк. О чем вы?

Умник. Да всё о том же. Что, если она и есть…

Верняк. (вскакивает) Да что вы, рехнулись? Совсем с ума сбрендили в своей канаве? Вы хоть сами слышите, что вы говорите? Надо же такую чушь изобрести!

Умник. (с надеждой) Да? Вам это тоже чушью кажется? Ну дай-то Бог! Я ж говорю вам — догадка… Мне и самому — не то что верить — даже думать об этом не хочется. Как-то настроение сразу портится.

Пауза. Умник снова поднимается.

Умник. Ладно. Мне пора. Прощайте.

Верняк. (протягивает руку) Прощайте.

Умник. (неловко) Вы уж меня извините… Я убийцам руки не подаю. (уходит)

Верняк. (вслед Умнику) Ты ж мне сам его дал, подонок!

Вернякеще некоторое время стоит на месте, ощупывая карман, затем быстро уходит в противоположную сторону. Воцаряется полная темнота.

Светает. На сцене лежит Амбал — на том же месте, где заснул накануне. Входит Рачо-нивчо с охапкой травы.

Рачо-нивчо. (оглядывается) Он, что, один тут заночевал? А где же остальные? И работник куда-то запропастился… Ушли уже, наверное. Как же так, без завтрака… Только этот здоровяк дрыхнет. (смеется) Надо же — богатырь, и сон у него богатырский. (подходит к Амбалу, наклоняется) Аа-а-а!! Аа-а-а-а!!

Вбегает заспанный Хитрец.

Хитрец. Что? Что случилось? Что ты кричишь?

Рачо-нивчо. Аа-а-а! Убили! Смотри! Убили!

Рачо-нивчо бросается к Хитрецу, как бы ища защиты. Хитрец успокаивающе поглаживает ее по спине.

Хитрец. Подожди, милая… подожди… не бойся. Ну что ты дрожишь-то, как осиновый лист? Мертвого бродяги не видала? (мягко отстраняет Рачо-нивчо) Ну-ка дай-ка мне посмотреть.

Хитрец подходит к телу, переворачивает его на спину. В груди Амбала торчит нож.

Хитрец. Ага. И впрямь убили. Ночью ножом кто-то пырнул. (обшаривает карманы мертвеца) И ограбили. Карта у него была… всё взяли.

Рачо-нивчо. (в ужасе указывает на нож) Нож… нож…

Хитрец. Что — нож?

Рачо-нивчо. Нож это — твой! Это твой нож! Я узнала!

Хитрец. (наклоняется) Не городи чепуху, дура! Не мой это нож. Похож, это правда. Все ножи похожи. Но не мой. У моего вот тут, на рукоятке, щербина была. А у этого нету. Думай, что говоришь, идиотка.

Рачо-нивчо. А где твой нож? Покажи!

Хитрец. Нету! Ну нету его у меня! Помнишь, вчера работника за барсуком посылал? Тогда ему и отдал. А теперь вот — ни ножа, ни барсука, ни работника… Один мертвец… без карты.

Рачо-нивчо начинает рыдать. Она сидит на полу, раскачиваясь из стороны в сторону и обхватив голову руками. Хитрец робко подбирается к ней и трогает за плечо.

Рачо-нивчо. (вскрикивает, как ужаленная) Ай!.. Не смей ко мне прикасаться!

Хитрец. Вот-те на… Это почему? Муж я тебе или не муж?

Рачо-нивчо. (сквозь слезы) Ты это… сердцем чую — ты…

Хитрец. Ну что ты несешь? Хочешь, докажу тебе, что это не я? Мы с тобой вчера спать вместе пошли, так ведь? — Так. Я ночью вставал? — Нет. Утром кто раньше поднялся? — Ты. Когда же мне его убивать было?

Рачо-нивчо. (всхлипывая) Поклянись, что не ты.

Хитрец. Ну, это пожалуйста. Чем поклясться-то?

Рачо-нивчо. Поклянись домом нашим, который мы еще не построили.

Хитрец. (торжественно, подняв руку) Клянусь! Клянусь домом нашим, который мы построим, клянусь детьми нашими, которых ты родишь, жизнью своей клянусь — не убивал я его. Довольна?

Рачо-нивчо. (кивает, продолжая всхлипывать) Детьми-то зачем? Ладно — дом, но детьми-то зачем? Я тебя просила — детьми? (разражается новыми рыданиями)

Хитрец. (с досадой) Ну вот, опять не угодил. Поймешь вас, баб…

Пауза. Рачо-нивчо продолжает плакать.