Альфред Де Мюссе - Лоренцаччо

Луиза.Отец! Отец! Вы меня пугаете.

Приор (тихо Луизе). Не Томазо ли бродит там под фонарями? Я, кажется, узнаю его по маленькому росту. Вот он ушел.

Филиппо.Бедный город, где отцы так ожидают возвращения своих сыновей! Бедная родина, бедная родина! А много есть в этот час и таких, которые взяли плащ и меч, чтобы потонуть в этом ночном мраке; и те, кто ждет их, вовсе не тревожатся: они знают, что завтра им суждено умереть от нищеты, если в эту же ночь их не убьет холод. А мы в этих роскошных дворцах, мы ждем оскорбления, чтобы обнажить мечи! Болтовня пьяницы приводит нас в бешенство и рассеивает по этим темным улицам наших сыновей и наших друзей. Но бедствия народа не могут отряхнуть пыль с нашего оружия. Филиппо Строцци считают честным человеком, ибо он делает добро, не препятствуя злу; а я, отец, чего бы не дал я теперь, если б нашелся на свете человек, который вернул бы мне моего сына и наказал по закону оскорбление, нанесенное дочери? Но кто защитит меня от беды, если сам я не защищал других тогда, когда это было в моей власти? Я сидел согбенный над книгами и мечтал для моей родины о том, что восхищало меня в древности. Стены вокруг меня взывали о мести, а я затыкал себе уши, погружаясь в размышления; надо было тирании нанести удар мне в лицо, чтобы я сказал: "Будем действовать", — а у моего мщения седые волосы.

Входят Пьетро, Томазо и Франческо Пацци.

Пьетро.Сделано; Сальвиати мертв. (Обнимает сестру.) Луиза. Какой ужас! Ты в крови!

Пьетро.Мы подстерегли его на углу улицы Стрелков; Франческо остановил его лошадь; Томазо ранил его в ногу, а я…

Луиза.Молчи, молчи! Я содрогаюсь от твоих слов; твои глаза выступают из орбит, твои руки ужасны; ты весь дрожишь и бледен, как смерть.

Лоренцо (вставая). Ты прекрасен, Пьетро, ты велик, как само мщение.

Пьетро.Кто это говорит? Ты здесь, Лоренцаччо! (Подходит к своему отцу.) Когда же вы закроете нашу дверь для этого подлеца? Или вы не знаете, кто он, не говоря уже об истории его поединка с Маурицио?

Филиппо.Довольно, все это я знаю. Если Лоренцо здесь, значит, у меня есть причины принимать его. Мы поговорим об этом в свое время.

Пьетро (сквозь зубы). Гм! Причины, чтобы принимать эту сволочь! И у меня тоже в одно прекрасное утро могла бы отыскаться причина, достаточная причина, чтобы выкинуть его в окно. Что бы вы ни говорили, я не могу дышать здесь в комнате, когда эта проказа валяется по нашим креслам.

Филиппо.Довольно! Молчи! Ты так горяч! Дай бог, чтобы твой поступок не имел дурных последствий для нас. Прежде всего ты должен спрятаться.

Пьетро.Спрятаться! Но, ради всех святых, зачем мне прятаться?

Лоренцо (к Томазо). Так вы ударили его в плечо? Скажите-ка… (Отводит его в нишу окна; оба разговаривают вполголоса.)

Пьетро.Нет, отец мой, я не стану прятаться. Оскорбление было всенародно, он нанес его нам среди площади. А я убил его на улице и завтра утром расскажу об этом всему городу. С каких пор принято прятаться после того, как отомстишь за свою честь? Я был бы рад ходить всюду с обнаженной шпагой, не стирая с нее ни капли крови.

Филиппо.Иди за мной, мне надо с тобой поговорить. Ты ранен, дитя мое? С тобой ничего не случилось? ( Уходят).

Герцог полуобнаженный; Тебальдео пишет с него портрет; Джомо играет на гитаре.

Джомо (поет).

Герцог.Я же помню, мне надо было о чем-то спросить тебя. Скажи-ка, Венгерец, что тебе сделал тот мальчик? Я видел, как весело ты его колотил.

Джомо.Право, не мог бы вам сказать, да и он не может.

Герцог.Почему? Разве он умер?

Джомо.Это мальчишка из соседнего дома; когда я сейчас проходил там, его как будто хоронили.

Герцог.Уж если бьет мой Джомо, так бьет по-настоящему.

Джомо.Это вы только так говорите; я сам не раз видел, как вы одним ударом убивали человека.

Герцог.Да? Значит, я был пьян. Когда я навеселе, самый слабый мой удар — смертелен. Что с тобой, малыш? У тебя рука дрожит? Ты страшно скосил глаза.