Валентин Катаев - Том 7. Пьесы

Вера. Дмитрий, умоляю тебя, возьми себя в руки! Ты расстраиваешь меня. Останемся друзьями.

Завьялов берет вещи.

Муж. Прощай, Верочка! Не вспоминай обо мне дурно. Прости, если что было. Ну… Позволь же мне в последний раз послужить тебе. (Подает ей шубку.) Так внезапно! Мог ли я думать, когда дарил тебе эту милую шубку, что не пройдет и года… как… (Всхлипывает.)

Завьялов. Дмитрий Александрович, не надо. Не надо шубы. Вера, сними. Я не хочу. Ты пришла к Дмитрию Александровичу без шубки и должна от него уйти тоже без шубки.

Вера. Ты думаешь?

Завьялов. Я настаиваю.

Вера (снимает шубку) . Да?

Муж. Верочка! Ради бога! Ты схватишь воспаление легких. Разве можно в такую погоду…

Завьялов. В Крыму тепло. А до вокзала в закрытой машине.

Муж. А вдруг в Крыму тоже холода?

Завьялов. Тогда я куплю Вере Федоровне другую в Севастополе.

Муж. Но это ужасно! Вы можете в Севастополе не достать. Умоляю вас, возьмите!

Завьялов. Это невозможно! Я никогда на это не соглашусь.

Муж. Верочка, умоляю тебя!

Вера. Завьялов, но почему же?

Завьялов. Нет, нет! Ни за что! Шуба представляет определенную товарную ценность. Я хочу, чтобы ты шла за мной с чистой совестью и ничем не была обязанной многоуважаемому Дмитрию Александровичу. Я не хочу, чтобы между нами легла вещь. Вещь превращает свободного человека в раба.

Вера. Да. Но действительно холодно.

Муж. Я умоляю вас!

Завьялов. В крайнем случае, если вы так настаиваете, извольте: я покупаю у вас эту шубу!

Муж. Иван Васильевич, вы меня просто обижаете!

Завьялов. Нет, нет! Повторяю: шуба представляет определенную материальную ценность, и позвольте вам… (Вынимает из бумажника пачку денег, считает и дает мужу.) Позвольте вам…

Муж (автоматически беря деньги) . Честное слово, Иван Васильевич… Вы меня обижаете… Право!

Вера. Иван Васильевич совершенно прав. Эта шуба в конце концов принадлежит тебе. Ты ее покупал. Ты не так богат. (Надевает шубку.) И я не хочу быть обязанной. Это неделикатно — настаивать.

Муж (покорно) . Хорошо. (Бегло подсчитывает деньги.) Хорошо…

Сигнал автомобиля.

Вера. Прощай!

Завьялов. Прощайте!

Муж. Простите… сколько тут?

Завьялов. Четыреста пятьдесят рублей.

Муж. За эту шубку четыреста пятьдесят рублей?! Вы меня просто смешите. В прошлом году я за нее заплатил восемьсот сорок.

Вера. Восемьсот шестьдесят.

Муж. Видите! Даже восемьсот шестьдесят.

Завьялов. Так это и было в прошлом году.

Муж. Да, но не забывайте, что в прошлом году все стоило дешевле.

Завьялов. Что стоило дешевле?

Муж. Да все, что хотите.

Завьялов. Именно?

Муж. Да боже мой! Да все, что хотите. Да любой предмет первой необходимости.

Завьялов. Во-первых, шуба не есть предмет первой необходимости.

Вера. Ну, это как сказать!

Завьялов. А во-вторых, я в первый раз слышу, чтобы в прошлом году все было дешевле. Наоборот, дороже!

Муж. Иван Васильевич! Все знают, что жизнь с каждым годом становится все дороже и дороже. Да не только у нас, и за границей то же. И во всем мире.

Завьялов. Но именно? Именно? Назовите мне хоть какой-нибудь предмет, который бы стал по сравнению с прошлым годом дороже.

Муж. Пожалуйста! Спички. В прошлом году коробка спичек стоила три копейки, а в этом году пять копеек.

Завьялов. Интересно знать, где это вы платите за коробку спичек пять копеек?

Муж. Да где угодно! Да у любого мальчишки на улице.

Завьялов. Позвольте! Дмитрий Александрович! Побойтесь бога! Кто же вас заставляет покупать спички у мальчишки на улице, по спекулятивным ценам, когда в любом кооперативе спички стоят тридцать копеек пачка, то есть ровно три копейки коробка!

Вера. Господа, я не понимаю, о чем вы спорите: то — спички, а то — шуба… Даже странно! Мы опоздаем.

Завьялов. Погоди. Это все равно. Шуба — товар, и спички — товар. Надо читать Маркса. Итак, мы установили, что цены не повысились.

Муж. Нет, повысились. Спички — это еще не факт.

Завьялов. Это дела не меняет. Она большего не стоит.