Валентин Катаев - Том 7. Пьесы

Даша. Что такое? Что случилось?

Зоя. «Самому храброму».

Даша. Где?

Зоя. Что-то невероятное.

Даша. Не может быть.

Зоя. Смотри.

Даша. Моя карточка! Он тут!

Пауза. Зоя убирает вещи в шкаф. Даша, не выпуская из рук своей карточки, идет к двери.

Зоя. Ты куда?

Даша. К нему.

Зоя. Что ты? Разве можно?

Даша. Я должна. Мне надо.

Зоя. Сядь, успокойся.

Даша. Ты понимаешь это?

Зоя. Сядь.

Даша. Пусти. Сейчас же!.. Или мы поссоримся.

Входит главный врач госпиталя Селявина.

Селявина. Четыре комплекта в седьмую палату.

Даша. Антонина Васильевна, освободите меня от работы.

Селявина. Вы больны?

Даша. Я здорова. Но мне крайне необходимо. Переведите меня из кладовой в лечебную часть.

Селявина. Но у вас нет специальной подготовки.

Даша. Антонина Васильевна! Я не прошусь медицинской сестрой, я прошусь кем-нибудь: санитаркой, сиделкой, няней, уборщицей. Я буду делать все, что вы прикажете.

Селявина. Что с вами? Что случилось?

Даша. Только что к нам в госпиталь поступил гвардии сержант Купавин. Я должна быть возле него. Антонина Васильевна, пожалуйста…

Селявина. Это ваш родственник?

Даша. Нет.

Селявина. Близкий… человек?

Даша. Да, это близкий человек. Очень близкий. Самый близкий на свете.

Селявина. Понимаю.

Даша. Нет, нет! Вы не понимаете. Я его не видела никогда в жизни. Я его не знаю. Я только положила в кисет свою фотокарточку. А теперь… только что… Вы видите? (Показывает карточку.) Она вернулась ко мне.

Зоя. Она была в бою у него на груди.

Даша. Я была в бою у него на груди.

Селявина. Я понимаю.

Даша. Мы связаны. Вы понимаете? Кровью. На всю жизнь. Я должна быть вместе с ним навсегда. Конечно, если он захочет. Я даю честное слово. Антонина Васильевна, пожалуйста… Можно? (Сдерживает слезы.)

Селявина. Бедная девочка! Конечно. Только наденьте халат.

Даша. Спасибо.

Зоя. Надень халат.

Даша. Да, да, халат. И косынку. Чтоб волосы не путались. (Надевая поспешно халат.) Зоя, зайди к нашим. Скажи, что я сегодня не вернусь. Пусть не беспокоятся. Объясни. (Идет к двери.)

Селявина. Подождите. Не ходите. Дело в том…

Даша. Что? Может быть… Антонина Васильевна, он жив?

Селявина. Да. Но в очень тяжелом состоянии. Слишком много потерял крови. А главное — нога. Кость совершенно раздроблена. Вероятно, ее придется отнять. Он еще в операционной. Очень, очень тяжелый случай!

Даша. Надежда есть?

Селявина. Если крепкое сердце, тогда возможно. Но если… Во всяком случае, операцию делает сам Константин Константинович. Подождите, я схожу.

Даша. Вы придете, когда кончится?

Селявина. Да, да, конечно! Успокойтесь, возьмите себя в руки.

Даша. Вы тогда… скажете?

Селявина. Я скажу. (Уходит.)

Те же, без Селявиной.

Даша. Зоя, пойми…

Зоя. Это ужасно.

Даша. Что же делать? Что же мне теперь делать? Который час?

Зоя. Без четверти четыре.

Даша. Я сойду с ума.

Зоя. Ну, давай дальше.

Даша. Что?

Зоя. Садись. Пиши. «Номер 797. Старшина Шевцов Никита Власович. Гимнастерка, шаровары, пояс, кружка, ложка, фляжка…»

Даша (автоматически) . «Кружка, ложка, фляжка…» (Кладет голову на руки.)

Зоя. Ну, что же ты?

Даша. Ничего. Сейчас. (Вытирает слезы.) Ну, кто там следующий?

Зоя. «Номер 798. Сержант Родионов Борис Васильевич. Гимнастерка, шаровары, сапоги…»

Даша. «Шаровары, сапоги…» (Вскакивает.) Зоя! Там…

Зоя. Что? Что ты увидела?

Даша. Там… (Смотрит на стеклянную перегородку, где в сильном электрическом свете иногда двигаются тени людей и носилки.) Нет. Ничего. Мне показалось… Давай дальше.

Зоя. «Часы-браслет, компас, планшет, ложка, кружка, фляжка…»

Даша (автоматически) . «Ложка, кружка, фляжка…» Зоя, если он… Если только он… Он должен жить. Ты понимаешь — должен! Стой! Тише! (Смотрит на перегородку.) Везут из операционной.