Валентин Катаев - Том 7. Пьесы

Федя. Вот беда! Такая девушка… Как вижу! Волосы русые, золотистые. Глаза синие. Ротик веселый. Характер нежный. И главное — меня любит. Так и пишет: «Дорогой». «Дорогой боец…» Ах, какая досада! Но ничего, все равно разыщу.

Вася. Придется тебе, значит, собрать девушек Валь со всего Советского Союза и просеять через большое сито.

Федя. Зачем? Посылки известно из какого города. На ящике написано: «Щеглы». Стало быть, Валя из Щеглов. Это уже легче.

Вася. Правильно. Вроде как в одном рассказе Чехова мальчик посылал письмо на деревню дедушке.

Федя. Не важно. Все равно. Кончится война, приеду в Щеглы, весь город переверну, Валю свою найду. Слово танкиста!

Надя (вслух читает письмо из посылки) . «Дорогой товарищ! Пишу вам слово „дорогой“ потому, что вы, как боец доблестной Красной Армии, действительно для всех нас самый любимый, самый дорогой человек… Посылаю вам две пачки папирос высшего сорта „А“ „Мечта“. Курите и мечтайте обо мне, как я мечтаю о вас». Ладно. Буду курить и мечтать. «Посылаю вам безопасную бритву. Еще посылаю вам флакон одеколона „Сирень“… Пусть этот прелестный запах напоминает вам весну, и луну, и скамеечку, где мы обязательно будем с вами сидеть, когда встретимся». Ну что ж, можно будет посидеть и на скамеечке. «А мы непременно в жизни встретимся. Я так чувствую. Не правда ли?» Безусловно, только скандал получится страшный. «О себе пока скажу только, что мне девятнадцать лет и я еще никого не любила». Вот это навряд ли. «С нетерпением жду от вас ответа. Возвращайтесь с победой. Любящая вас Зоя Фиалкина». Ох, не угадала ты малость. Зоя Фиалкина! Зоя Фиалкина… Видишь, Вася, какую выдающуюся девушку ты променял на пищевые концентраты? И тебе не жалко?

Вася. Не беспокойся, твоя Зоя ничто по сравнению с моей Ксенией.

Надя. Какой твоей Ксенией? Кто это Ксения?

Вася. Бывшая твоя, которую ты обменяла на безопасную бритву. Ксения Петровна Ложкина. Город Щеглы, Кооперативная, десять, квартира два. Это вам не синий платочек. Это вам не какая-нибудь «Мечта». Девушка солидная, обстоятельная. Нет, вы только вдумайтесь, товарищи: пять плиток лапшевника, пять плиток гречневой каши, пять плиток борща украинского, пять плиток клюквенного киселя, пять плиток рисового пудинга… Сразу видать настоящую нежную женскую душу. Кончено. Женюсь.

Надя. На ком?

Вася. На моей Ксенечке.

Надя. Ты? (Смеется.) Ты?

Вася. А что, я у бога теленка съел? Сейчас же ответ ударю. А то кто-нибудь другой подхватит. Такую девушку нельзя упустить. (Поспешно достает из сумки бумагу и карандаш. Пишет.) «Дорогая Ксения Петровна! В первых строках моего письма сообщаю, что концентраты ваши получил в полном порядке, за что вам очень благодарен… Я полюбил вас с первого взгляда…» Какие могут быть шутки, когда дело касается концентратов! (Пишет.) «Надеюсь, вы меня будете с нетерпением ждать, как обрисовал наш любимый фронтовой автор Константин Симонов: „Жди меня, и я вернусь, только очень жди…“» Андрей, как дальше?

Андрей не слышит, весь углубившись в созерцание карточки Даши, которую он уже давно вынул из своего мешочка, и все не может от нее оторваться.

Андрей, слышишь? Тебе говорю! Андрей!

Андрей (очнувшись) . Да?

Вася. Что ты там рассматриваешь?

Андрей. Карточку. Из посылки.

Вася. А ну, покажи. (Заглядывает.) Хорошенькая.

Андрей. Хорошенькая? Сказал! Красавица.

Федя. Где, где красавица?

Вася. А ну-ка, ну-ка! (Рассматривает.) Ух ты, какой хитрый. Получил фотокарточку и молчит. Подходящая девушка. Лет на девятнадцать. Кудрявенькая.

Андрей. Сам ты кудрявенький! Не хватай грязными лапами.

Федя. Я не хватаю. Гляди, Надя.

Надя (заглядывает) . Ого! Смотри ты, какую себе нашел! Как зовут?

Андрей. Не знаю.

Надя. А письмо?

Андрей. Письма нету.

Федя. Как же так — карточка есть, а письма нету?

Андрей. Карточка есть, а письма нету. И адреса нету.

Надя. Наверное, где-нибудь есть. Не может быть. Поищи хорошенько.

Андрей. Да уж все перерыл. Нету. Одна только карточка. (Наде.) Не тронь руками.

Надя. Смотри, какой ревнивый!

Федя. Страсть! Глаз не спускает. Ты чего, Андрюша, влюбился?