Лопе де Вега - Том 1

Вели ему войти… Тому, кто любит,
Приятно видеть улицу, окошко,
Решетку; он в лице служанок склонен
Лицо увидеть госпожи своей.
Так в муже я ее увижу здесь, конечно,
Жестокую красу, причину мук сердечных.

Дозволь, сеньор, припасть к твоим стопам
Великодушным.

Что ты, Педро? Встань!
Добро пожаловать тысячекратно
И столько ж раз обнять тебя позволь!
Раскрой свои объятья мне!

Сеньор мой,
Такая милость!.. Земледелец бедный
Из самых малых я в твоей Оканье,
И встречи я подобной недостоин…
Крестьянину такой почет!

О нет!
Знай, Периваньес: ты моих объятий
Вполне достоин. Доброго рожденья
Ты человек и сверх того известен
И разумом и нравом справедливым:
Ты цвет вассалов на моей земле!
Я должен быть признателен тебе —
Ты жизнь мне спас. Уверен я, что если б
Не ты тогда, наверно бы, я умер.
Что привело тебя в мой дом?

Сеньор мой!
Ты знаешь, что недавно я женился,
А люди доброй жизни — я считаю
Себя таким — хоть и бедны, но служат
Любимой женщине с неменьшим пылом,
Чем во дворце галантные сеньоры.
Жена моя недавно попросила,
Чтоб съездил я с ней в августе на праздник
В Толедо. Ты, конечно, знаешь сам:
Святая церковь с пышностью особой
Успеньев день справляет, и в Толедо
Стекаются на праздник богомольцы
Со всех концов далеких королевства.
С моей женой двоюродные сестры
Туда поедут… У меня, сеньор,
Есть занавески грубые из саржи,
Но нет ковров французских у меня
Из золотой парчи, расшитой шелком,
Ни праздничных попон с позолоченным
Гербом на них, ни перьев, ни корон
Над шлемом благородным… И пришел
Я попросить у милости твоей:
Не мог бы ты на время одолжить мне
Ковер и с ним попону? Я б украсил
Свою повозку ими… Но смиренно
У твоего величья я прошу
Простить мою мне грубость, благосклонно
Склонясь к мольбе моей, поняв, что здесь — влюбленный.

Ты счастлив, Периваньес?

Так я счастлив,
Что я не променяю свой наряд
Из грубой шерсти на ценнейший орден
Из тех, что грудь так пышно украшают
У вашей светлости. Моя жена
Добра, благочестива и собою
Довольно хороша, скромна и любит
Меня сильней, чем женщина другая
Любить способна мужа своего,
Хоть я ее люблю еще сильнее!

Ты прав, мой Педро, полюбив так страстно
Ту, что тебя всем сердцем любит. С божьим
Законом то в согласье и с людским.
К тому ж приятно нам любить свое.
Эй, слуги! Дать ему ковер арабский
И восемь дать ему попон с гербом,
И раз мне выпал случай отплатить
Ему сполна за тот прием радушный,
Что встретил я в дому его, когда
Обрел в нем жизнь, дарю ему двух мулов,
Которых я на ярмарке купил
Для выезда. Жене ж его снесите
Вы серьги из подвесок золотых —
Мой ювелир закончил, верно, их.

О, если б я, сеньор, тысячекратно
Поцеловал ту землю, где ты ходишь,
Тебя назвав по имени, — и то
Не оплатил бы я малейшей доли
Из милостей, которыми взыскал ты
Меня сейчас! Моя жена и я —
Твои вассалы. Мы рабами станем
Твоей семьи с сегодняшнего дня.

Ступай с ним, Леонардо.

Ну, идем!

Лухан! Что скажешь?

Я скажу, сеньор мой:
К тебе такое счастье привалило,
Что я смущен.

Послушай же! Теперь
Ты рыжего коня мне оседлаешь.
Закутан в плащ, я поскачу в Толедо —
Крестьянка душу увезла мою.

За ней ты хочешь следовать?

О да!
И раз она преследует меня,
Любовный жар, исполненный желанья,
Я утолю хотя бы созерцаньем!

Ликует город, вся земля
Твою особу видеть рада,
И лучшей нет для них отрады —
Служить величью короля.
Еще одно их радость множит:
Ты здесь в канун такого дня!