Лопе де Вега - Том 1

Вот странный случай, и тяжелый!
Но за обиду и помеху
Я буду мстить, и мстить жестоко.
Зачем я не схватился с ним!
Свидетель бог, я опозорен!

Как вам желаю здравья, так же верно,
Что нам нельзя расходовать запас.
Год — не из лучших, начался он скверно,
И надо хлеб беречь про черный час;
Его и так истратили чрезмерно.

Да, да. В хозяйстве нужен глаз да глаз,
Чтоб не было волнений и раздора.

Попросим же об этом командора.
Охота слушать этих дураков
Астрологов, несведущих в грядущем!
Любой из них поведать нам готов
О тайнах, скрытых в боге всемогущем,
И толковать, как лучший богослов,
О будущем и прошлом, как о сущем.
А расспроси их про текущий день.
Тут самый мудрый будет глуп, как пень.
Или они по книге звезд читают
И держат дома склад дождей и гроз?
Планидами небесными стращают,
А мы их слушаем, повеся нос.
Сажать и сеять людям запрещают:
Нельзя пшеницу и нельзя овес,
Бобы, капусту, овощ в огороде;
А у самих мозги — капусты вроде.
Предскажут вам, что знатный муж умрет,
И подлинно умрет, но в Трансильвании [82];
Что винограду будет недород,
Но много пива наварят в Германии;
В Гасконье [83]вишню холодом побьет,
И тигры приумножатся в Гиркании [84].
А в общем, что посеем, то сберем,
И год закончен будет декабрем.

Мы, вижу я, приходим напоследок.
Брехальня [85]занята.

Ну, как жилось
Вам в Саламанке? [86]

Да и так, и эдак.

Всех Бартолов [87]ученее небось.

Какое там! Ученый нынче редок.
На факультете учат вкривь и вкось.

Я убежден, что вы студент толковый.

Старался уяснить себе основы.

Теперь печатают так много книг,
Что стали все премудрыми ужасно.

Наоборот, их выбор так велик,
Что мудрость убывает ежечасно.
От множества сумбур в умах возник,
И люди только мучатся напрасно.
На книжный шкаф довольно поглядеть,
Чтоб от одних заглавий ошалеть.
Печатанье полезно, нет сомненья,
И этого никто не опроверг.
Оно спасло великие творенья,
Дабы их свет в столетьях не померк,
И охраняет их от разрушенья.
Его изобретатель — Гутенберг [88],
Из Майнца родом, немец знаменитый,
Заслуженными лаврами повитый.
Но многие, издав печатный труд,
Теряют славу, жившую изустно.
Другие просто имена крадут,
Чтоб свой товар просунуть безыскусно.
А то еще есть самый мелкий люд,
Завидующий низменно и гнусно:
Свои писанья эта мелюзга
Пускает в свет под именем врага.

Я с вами не согласен, Леонело.

Невежды мстят ученым. Мир таков.

Книгопечатанье — благое дело.

Немало без него прошло веков,
А наше время знаньем оскудело.
Где новый Августин, где Иероним? [89]

Нет, вы не в духе. Бросьте. Посидим.

Наш век таков, что четырех поместий
Не хватит на приданое, ей-ей.
На это смотрят, как на дело чести,
И у дворян и у простых людей.

Что командор? Не учинил бы мести.

Ведь как Лауренсью оскорбил, злодей!

Бывал ли кто бесстыдней и блудливей?
Повесить бы его на той оливе!

Храни вас небо, господа!

Прошу, сеньор.

О, не трудитесь. Останьтесь так!

Сеньор! Садитесь
На ваше место, как всегда.
А нам нетрудно постоять.