Лопе де Вега - Том 1

Небо! Раньше
Чем умру, как феникс [178], я,
К новой жизни возрождаясь,
Хоть на миг пусть пламя стихнет!

Мне Аврора рассказала,
Что приехавший со мною
В город ваш маркиз Гонзаго
В вашем сердце вызвал ревность,
Из-за коей мысль о браке
Стала вам невыносима.
Но, надеюсь, вы едва ли
Цените себя так низко,
Чтобы мог казаться Карлос
Вам соперником серьезным.
Он, по-моему, гораздо
Больше воин, чем придворный,
И учтив, но не галантен.
Значит, ваши огорченья
Из того проистекают,
Что со мною сочетался
Браком властелин Феррары
И, родись у нас с ним сын,
Потеряете вы право
На отцовскую корону.
Но уж раз невольно стала
Я причиной вашей скорби,
Долгом я своим считаю
Вас немедленно уверить,
Что у вас не будет брата,
Ибо, только уступая
Настояниям вассалов,
Ваш отец на мне женился;
Ибо герцог так развратен,
Что провел в моих объятьях
После бракосочетанья
Только ночь, часы которой,
Очевидно, счел годами,
Сразу же наскучив мною;
Ибо он искать отраду
Снова принялся в беспутстве,
С цепи рук моих сорвавшись.
Словно конь, когда напуган
Он раскатом барабана
(Как ни больно мне, пристойность
Я в сравненьях соблюдаю),
Сразу же берет в галоп
И несется, разрывая
В клочья сбрую и поводья,
На дорогу пеной капля,
Втаптывая в пыль обрывки
Пышной бахромы чепрачной,—
Так и герцог, невзирая
На узду святого брака,
Топчет в грязь остатки чести,
Бегая по куртизанкам.
Он им под ноги бросает
Имя, боевые лавры,
Репутацию, заслуги
И богатства предков славных.
Он на них весь свой досуг
И свое здоровье тратит,
Ради грязных наслаждений
Полночь в полдень превращая.
Словом, верьте: не отнимет
Брат у вас престол феррарский.
Я про мужнее тиранство
В Мантую бы написала,
Чтоб из этого Алжира [179]
Взял меня отец обратно,
Но боюсь, что раньше с горя
Я успею жизнь утратить.

Начинали вы с упреков,
А закончили слезами
Речь, способную растрогать
Даже самый твердый камень.
Боже мой, что я услышал!
Хоть вы мните, что пред вами
Сын того, кто вас обидел,
Я перед лицом столь страшной
Незаслуженной обиды
Чувств сыновних отрекаюсь.
Что же до моей тоски,—
Вы ошиблись, полагая,
Будто в низких побужденьях
Кроется ее разгадка.
Чтобы быть самим собою,
Мне земель отца не надо:
Коль женюсь я на Авроре,
Мне их более чем хватит;
А не хватит, я сумею,
Обнажив стальную шпагу,
Возместить за счет соседей
То, что потерял в Ферраре.
Нет, не из корысти низкой
Я скорблю. Синьора! Знайте,—
Хоть, быть может, в этом я
И не должен признаваться,—
Что со дня, когда впервые
Лук напряг Амур коварный,
Не живал еще на свете
Человек меня несчастней.
Болен я неизлечимо.
Словно свечка, догорает
Жизнь моя, но в то же время
Я напрасно заклинаю
Смерть не ждать, пока потухнет
Дотлевающий огарок,
А ведь ей дохнуть довольно,
Чтобы в ночь ее я канул.

Федерико! Удержите
Слезы, ибо небесами
Вместо них даны мужчинам
Твердость духа и отвага.
Плач — наследственный удел,
Матерью-природой данный
Женщинам, в которых есть
Смелость, но нет силы вашей.
Только в случае одном
Слезы лить мужчина вправе —
Если он утратил честь
И отмстить не может сразу.
Как не совестно Авроре,
Что из-за нее страдает
Кавалер столь благородный,
Умный, доблестный, галантный,
Столь достойный быть любимым!

Не она тут виновата.

Кто ж?

Само светило дня,
Без которого из мрака
Не вставала бы аврора.

Как! Другая?

Да. Гораздо
Выше залетел я мыслью.

Кто ж из женщин, встретясь с вами
И признаньям вашим вняв,
Охладить их мог отказом?
Просто неправдоподобно,
Чтоб такой неблагодарной
Женщина была, и вам я
Верю лишь с трудом.

Когда бы
Вы узнали, в чем тут трудность,
Вы б сочли, что, словно мрамор,
Крепок я иль только чудом
Не убит еще несчастьем.
Ведь ни Фаэтон, который
К солнцу дерзко путь направил;
Ни беглец Икар, чьи крылья,
Воском слепленные наспех,
Словно стая птиц под ветром,
Разлетелись над волнами,
Вследствие чего могилу
Он нашел в соленой влаге;
Ни Беллерофонт, взлетевший
Так высоко на Пегасе,
Что земля ничтожной точкой
В сонме звезд ему казалась;
Ни Синон, тот грек, которым
Был построен для дарданцев
Конь, чреватый разрушеньем
Крепкостенного Пергама;
Ни Ясон, дерзнувший первым
Переплыть морские дали,
Хлябь смирив, как шпорой, килем
Судна смелых аргонавтов,
Не равны мне в безрассудстве [180].