Лопе де Вега - Том 4

Маркиз Рикардо?

Это он.

Признаться, в этом нет сюрприза,
Что мы встречаем здесь маркиза.

Маркиз, ей-богу, недурен.

Уж не ревнуешь ли ты сам
И это говоришь со злобы?

А вы ревнуете?

Еще бы,
Таким внимая похвалам!

Забудьте ревность навсегда:
Диана всех бесстрастьем сгубит.

А вдруг она его полюбит?
Она ведь женщина.

О да,
Но так горда и так кичлива,
Что лишь собою занята.

Всегда надменна красота.

Да, но жестокость некрасива.

Она идет.

День снова ясен,
И в сердце исчезает ночь.

Вы подойдете?

Я непрочь,
Когда соперник мой согласен.

Я медлил здесь, в надежде вас увидеть.

Я очень рада встрече с вами, граф.

И я, сеньора, с тою же надеждой
Пришел приветствовать и проводить вас.

Сеньор маркиз! Я счастлива, поверьте.
Благодарю вас.

Всюду быть, где вы,
Повелевает мне любовь.

Увы!
Мне кажется, я лишний воздыхатель.

Смелее! Не смущайтесь!

Ах, приятель!
Кто знает, что его речам не рады,
Тот поневоле молча клонит взгляды!

О новая мечта моя!
Я за тобой слежу с улыбкой,
Как ты, на крыльях тучи зыбкой,
Летишь в надземные края;
Остановись, взываю я,
Мечта моя, остановись!
Ты безрассудно мчишься ввысь,
С тобой мы оба безрассудны,
Хотя, кто ищет жребий чудный,
Тот говорит тебе: стремись!
Ты высоко вознесена,
И нет конца твоей надежде.
Мечта, мечта! Проверим прежде,
На чем основана она.
Я знаю, да, ты влюблена,
И ты ответишь, знаю сам,
Что веришь собственным глазам.
Скажи глазам: «Вам это снится,
И на соломе не годится
Сооружать алмазный храм».
Винить тебя я был бы рад,
Когда наступит час расплаты.
Но, ах, мы оба виноваты,—
Я точно так же виноват.
Ты скажешь — и права стократ —
Что если ты от солнца близко
И в искрах пламенного диска
Твои воскрылья обожглись,
То ты взнеслась в такую высь
Лишь потому, что я так низко.
Тот, кто подвергся нападенью,
К насилью повода не дав,
В своей защите будет прав.
Мечта! Не уступай сомненью,
Служи любви и дерзновенью;
И пусть грозит нам гибель злая,
Мы смело скажем, погибая:
Из-за меня погибла ты,
А я — вослед моей мечты,
Куда стремились мы, — не зная.
Итак, вперед, хотя б всечасно
Грозила гибелью стезя;
Того погибшим звать нельзя,
Кто погибает так прекрасно.
Других величат громогласно
За их победы; я таков,
Что прославлять тебя готов,
Мечта, за гибель и паденье.
Такое славное крушенье
Рождает зависть у врагов.

Когда средь стольких велеречий
Есть место письмецу Марселы
(Она покинула пределы
Своей тюрьмы и жаждет встречи),
Безмездно вам вручу пакет.
Ведь тот, кто больше не полезен,
Забыт и сердцу не любезен,—
Таков придворный этикет.
Вельможа в случае (а с ним
Вы, доложу вам, очень схожи)
Толпой, набившейся в прихожей,
И осаждаем и тесним.
Но стоит также и ему
Познать непостоянство рока,—
Отхлынут все в мгновенье ока,
Как будто он схватил чуму.
Велите уксусом, быть может,
Попрыскать это письмецо?

Оно, как и твое лицо,
Мне самым видом желчь тревожит.
Дай. Побывав в твоих руках,
Зараза выдохлась с испугу.

«Марсела — своему супругу».
Супругу? Этакий размах!
Как глупо!