Лопе де Вега - Том 4

Что ж, он играет?

Вот уж если б!
Ведь кто играет, тот всегда
Возьмет свое то с тех, то с этих.
Бывало, всякий царь учился
Какому-нибудь рукоделью,
Чтоб, если на войне иль в море
Он потеряет королевство,
Уметь чем прокормить себя.
Счастливец тот, кто с малолетства
Обучен хорошо играть!
Игра, когда сидишь без денег,
Есть благородное искусство
Легко добыть на прокормленье.
Иной великий живописец,
Упорно изощряя гений,
Портрет напишет, как живой,
Чтобы услышать от невежды,
Что он не стоит трех эскудо; [115] …Он не стоит трех эскудо. — См. прим. 42.
А игроку сказать лишь этак:
«Иду!» — и если повезло,
Глядишь — и взял все сто процентов.

Он, словом, не игрок?

Он робок.

Он вместо этого, наверно,
Любовью занят.

Он? Любовью?
Вот шутка! Это лед чистейший.

Однако человек, как он,
Изящный, холостой, любезный,
Не может не таить в душе
Какого-нибудь увлеченья.

Мне вверены ячмень и сено,
Я не ношу записок нежных.
Весь день он тут, у вас на службе,
Ему и времени-то нету.

А вечером он не выходит?

Я не хожу с ним: изувечен —
Нога разбита у меня.

Как так, Тристан?

Могу ответить,
Как плохо вышедшие замуж,
Когда у них лицо пестреет
От синяков, что расписала
На нем супружеская ревность:
Скатился с лестницы, сеньора.

Скатился?

И весьма почтенно:
Все ребрами пересчитал
Ступеньки.

Что же, и за дело,
Тристан. С чего это ты вдруг
В светильню шляпой вздумал метить?

А ну тебя! Вот черт возьми!
Ей вся история известна.

Что ж ты молчишь?

Стараюсь вспомнить
Когда, бишь, я упал… Да, верно:
Сегодня ночью здесь кружили
Нетопыри, в окно влетели;
Я шляпой начал в них кидать;
Один пронесся мимо света,
И я, швырнув в него, попал
В светильню и при этом деле
Сорвался с лестницы и вниз
По всем проехался ступеням.

Придумано великолепно.
А знаешь, старые рецепты
Считают кровь нетопырей
Испытанным и верным средством
Для выведения волос.
Пущу им кровь: тогда, поверь мне,
Хватая случай за вихры,
Ты промахнешься, мой любезный.

Ей-богу, дело вышло скверно.
Бывает, мы в светильню метим,
А попадаем мы в тюрьму.

Я все-таки в большом волненье!

Пожаловал маркиз Рикардо!

Скорее пододвиньте кресла.

С тревогой в сердце, с мукой безответной,
Которая всегда в груди живет
У тех, кто к цели близится заветной,
Меня любовь, Диана, к вам влечет.
Я снова здесь, хотя, быть может, тщетной
Мою мечту соперник назовет,
Который, грезой сладостной обвеян,
Не столь вам предан, сколь самонадеян.
Вы так красивы, что, взглянув на вас,
Я убежден, что вы благополучны.
У женщины — как опыт учит нас —
Здоровье с красотою неразлучны.
Вы свежестью так радуете глаз,
Что лишь невежда, лишь глупец докучный,
Который до рассудка не дорос,
Вам о здоровье задал бы вопрос.
Итак, что вы благополучны, зная
По вашим восхитительным чертам,
Хочу узнать, сеньора дорогая,
Насколько я благополучен сам.

Сеньор маркиз! Вы лишний раз, блистая,
Образчик вкуса подаете нам.
Но стоит ли такого славословья
Обычный вид покоя и здоровья?
А что до вас, — мне кажется, не я
Благополучью вашему хозяин.

Вы знаете, верна любовь моя,
И образ ваш в душе моей изваян.
Давно согласна ваша вся семья,
Чтоб наш союз был нерушимо спаян,
И неизвестен только ваш ответ.
Лишь он решит, я счастлив или нет.
Когда бы я, взамен моих владений,
Которыми я славен и богат,
Владел землей от взморий, чуждых тени,
До алых царств, где клонится закат,
И золотом, кумиром поколений,
И перлами, которые струят
Ресницы звезд, и кладами востока,
Пути морей взбраздившими широко,
Я положил бы их у ваших ног.
Не сомневайтесь; вдохновленный вами,
Мой дерзкий путь бесстрашно бы пролег
Туда, где день не озарен лучами;
Я бы попрал, средь бури и тревог,
Пустыни волн дубовыми стопами,
Чтобы достигнуть до полярных скал,
Куда вовек смельчак не проникал.