Иренеуш Иредынський - Террористы

Номер Седьмой. Я не хочу ни о чем забывать.

Министр. Смело сказано... О себе я так сказать не могу.

Молчание. Министр отпивает из стакана, закрывает глаза.

Номер Седьмой. Вы постарели со вчерашнего дня.

Министр. Это вам кажется... Все дело в освещении.

Номер Седьмой. Возможно...

Министр. Сегодня во дворце был тяжелый денек. Посольства и правительства требовали объяснений... Так что, может, вы и правы.

Номер Седьмой. Объяснений? По какому поводу?

Министр. По поводу убийства Гвардией в церкви Христа Спасителя двух журналистов... Стреляли в затылок... Поручик Гомес надеялся таким способом добиться повышения... Идиот несчастный.

Номер Седьмой. Мария Шварц и Билл Ладури.

Министр. Да, две знаменитости... Перепуганный президент сначала велел расстрелять Гомеса за самовольные действия, но потом отменил приказ... Он кричал: «Я не позволю запугать себя этим предателям-гринго, я не стану ради них жертвовать своими лучшими людьми!» И Гомеса в самом деле произвели в капитаны... Согласитесь, Старая Гиена не страдает от избытка политического чутья... Пресса бушует... Во всем мире газеты, радио и телевидение только об этом и вопят... Мне кажется, после огласки этого бессмысленного, жестокого убийства зарубежные друзья, которые еще остались у Старой Гиены, отвернутся от него... Он окончательно скомпрометирован...

Номер Седьмой. Почему вы улыбаетесь?

Министр. Свет падает мне на веки... И у меня перед глазами что-то вроде мультфильма... А еще потому, что, когда в нашей стране сотнями исчезали люди, газеты откликались на это туманными фразами вроде: «Факты заставляют предполагать, что политическая борьба обостряется».

Номер Седьмой. Где их тела?

Министр. Над ними трудятся в похоронном бюро... Насколько мне известно, выстрел в затылок уродует лицо... Простите, вы, конечно, сами это знаете... Завтра их останки отправят на самолете... каждого на его родину.

Номер Седьмой. Почему вы сидите с закрытыми глазами?

Министр (не открывая глаз) . Я же говорил вам — я смотрю что-то вроде мультика.

Небольшая пауза.

Номер Седьмой. Я их знал.

Министр. Этих журналистов?

Номер Седьмой. Да.

Министр. Говорят, она была интересной женщиной.

Номер Седьмой. Она обожала жизнь. (Невесело смеется.) Он все же дал ей интервью и все ей сказал.

Министр. Кто?

Номер Седьмой. Эта сволочь, ваш президент.

Министр (открывает глаза) . Не забывайте, я сотрудничаю с вами. (Пьет из стакана, закрывает глаза.)

Номер Седьмой. Выстрелом в затылок сказано все.

Министр. Это только так кажется.

Номер Седьмой. Что вы имеете в виду?

Министр. Что даже такая однозначная реплика имеет свой подтекст.

Номер Седьмой. Какой?

Министр. В любом признании есть что-то недосказанное.

Номер Седьмой. Вы что-то усложняете.

Министр. Привилегия старости.

Пауза.

Номер Седьмой. Вы продолжаете смотреть свои мультики?

Министр. Нет, теперь просто розовый туман.

Номер Седьмой. Может, если бы я был с ними в ризнице, я бы спас их.

Министр. Вы бы тоже погибли.

Номер Седьмой. Но в бою.

Министр. Какая разница?

Номер Седьмой. Вам этого не понять.

Министр. И слава богу...

Министр, не открывая глаз, отпивает из стакана.

Номер Седьмой. Вы говорили об этом с коменданте?

Министр. О смерти журналистов?

Номер Седьмой. Да.

Министр. Говорил.

Номер Седьмой. И что?

Министр. Мы считаем, что это последний гвоздь в гроб режима.

Номер СедьмойЯ не об этом... Он... Он жалел их?

Министр. Пожалуй, да...

Номер Седьмой. Он ведь знал Марию... И Билла тоже.

Министр. Но как homo politicus он прежде всего видит, какую можно из этой трагедии извлечь выгоду.

Номер Седьмой. Вчера он сказал, что она очаровательна.

Министр. Мария Шварц?

Номер СедьмойМы ведь говорим о ней...

Министр. Мне он сказал то же самое. Конечно, в прошедшем времени... Но добавил что она погибла в очень подходящий момент... Теперь никто не вступится за Старую Гиену, мировое общественное мнение не допустит этого.