Иренеуш Иредынський - Террористы

Номер Первый. Ты руководствуешься эмоциями... Наверно, тебя потряс вид ослепшей молодой женщины и умилило красноречие господина Г. Однако как журналистка, основательно исследующая биографии своих собеседников, ты должна была по крайней мере задуматься, не знал ли этого Бэра господин Г. раньше и не являлся ли случайно Бэр эмиссаром господина Г. в нашей стране... А может быть, господин Г. установил контакты с европейскими террористами и покушение на него — это всего лишь сведение с ним каких-то счетов.

Шварц. Выяснить все это было бы не так просто... Собственно говоря, невозможно.

Номер Первый, Я сказал, что ты могла по крайней мере, задуматься. За-ду-мать-ся... Тогда ты не пришла бы брать у меня интервью, имея в голове уже готовую концепцию.

Шварц. У меня не было к тебе предубеждения, клянусь бабьим нутром!

Номер Первый. Ну, если клянешься таким сокровищем, тогда верю тебе... Но впечатление было именно такое.

Ладури. Мария, долго еще? Я тоже хочу поговорить с ним.

Шварц. Две минуты.

Ладури. Потом я прерву тебя.

Шварц. Заткнись...

Ладури. Только не ругайся, ангел мой.

Номер Первый. Вот это уже звучит лучше... Ну так к делу. Что ты еще хочешь знать?

Шварц. В руководстве Движения есть женщины?

Номер Первый. Да, две.

Шварц. Кто они по профессии?

Номер Первый. Одна — врач, другая — рядовой борец... Раньше она была женой столяра.

Шварц. Почему в руководстве такой небольшой процент женщин, ведь в отрядах их много?

Номер Первый. Да, четверть из них женщины.

Шварц. Ты не ответил на вопрос.

Номер Первый. Мне стыдно...

Шварц. Наконец-то.

Номер Первый. Женщина по-прежнему занимает у нас подчиненное положение...

Шварц (прерывает) . Но для участия в боевых операциях она так же пригодна, как и мужчина.

Номер Первый. Когда-нибудь все изменится... Чтобы ввести в руководство этих двух, пришлось преодолеть серьезное сопротивление... Ты права, представительство женщин в руководстве непропорционально количеству женщин, принимающих участие в борьбе.

Шварц. Больше у меня вопросов нет... Может, ты хочешь что-нибудь добавить?.. Или у тебя есть какое-нибудь пожелание, чтобы я что-то передала?

Номер Первый. Пожелание? Да... Но не для передачи твоим читателям.

Мария Шварц выключает магнитофон, встает.

Шварц. Говори.

Номер Первый (тоже встает) . Я хотел бы поцеловать тебя.

Шварц (с лучезарной улыбкой) . Пожалуйста... А я слышала, что ты любишь только мальчиков. (Подставляет лицо для поцелуя.)

Номер Первый (подходит, обнимает Марию) . Не слишком доверяй сплетням.

Поцелуй. Ладури проверяет по экспонометру освещенность.

Номер Первый (отходит) . Спасибо.

Шварц (с улыбкой) . Тебе тоже.

Ладури. Света достаточно, не нужно включать лампы. Выйдешь оттуда в маске, как условились.

Номер Первыйисчезает за стеллажами. Ладури поднимает камеру. Из-за стеллажа выходит Номер Первый в мексиканской карнавальной маске, изображающей череп.

Треск камеры.

Та же гостиная, что и в первом действии. Занавешенное окно. Приглушенное освещение. Министр полулежит в кресле с закрытыми глазами. В руке стакан с виски. Министр неподвижен. Двери справа и слева открыты; за ними темнота. Из темноты справа (от зала) выходит Номер Седьмой. Министр открывает глаза.

Министр. А, это вы... Добрый вечер.

Номер Седьмой. Где команданте?

Министр. Сейчас придет. Велел мне подождать.

Номер Седьмойподходит к дивану, ложится.

Номер Седьмой. Простите, я не ответил... Добрый вечер.

Министр. Выпьете чего-нибудь?

Номер Седьмой. Нет.

Министр. Алкоголь помогает забыться.

Номер Седьмой. О чем вы?

Министр. Мне вспомнился случай из моей жизни... Проснулся я как-то раз после хорошей попойки, потянулся к газете — буквы прыгали у меня перед глазами, но я все же прочел: «Дон Кихот», это стоило мне страшного напряжения, газета выпала у меня из рук. «Дон Кихот, Дон Кихот», — стучало в моем мозгу... С полчаса вспоминал, где я встречал этого прохвоста.