Эдвин Гилберт - Камни его родины

Светловолосая Брунгильда осведомилась:

– Вы пьяны?

– Нет, нисколько, – ответил Рафф, хладнокровно рассматривая девушку. – По-моему, вы в точности соответствуете спецификации.

Девушка сказала:

– Завтра вечером я занята. Может, отложим на будущий год?

– В будущем году меня здесь уже не будет, – сказал Рафф. – Очень жаль. Боюсь, что девушку, отвечающую таким требованиям, нелегко найти. Что ж, извините, что оторвал вас от пива. Благодарю за любезность... – Он пошел обратно.

– Постойте!.. Может быть, я смогу... может быть... – вдруг воскликнула девушка.

Рафф условился с ней и вернулся на место; все притихли, и даже Трой растерялась и замолчала. А Эбби гордо посматривал на сестру, словно хотел сказать ей, что в своих письмах о Раффе Блуме он как раз и имел в виду подобные подвиги.

Разумеется, Эбби и остальные набросились на Раффа с расспросами и стали допытываться, как он решился на такую выходку и что он в действительности думает об этой случайно попавшейся под руку девице. Но Рафф отмалчивался.

– Как понравились твоей сестре попугаи, Винс? Купил ты их? – спросил он и потянулся за кружкой.

С приближением традиционного студенческого бала Уэйр-Холл совсем опустел.

Все студенты – от первокурсников, фанатически преданных новомодным теориям и помешанных на новейшей, как правило, чертовски неудобной мебели, до выпускников, с головой погруженных в свои дипломные проекты, – занимались кое-как, спустя рукава, и почти не посещали лекций.

Ко всем чертям полетели учебные курсы: детали сооружений, теория архитектуры, основы проектирования, строительная механика, черчение и все три части общего курса проектирования, а вместе с ними и такие дисциплины, как основы планировки городов, конструкционные стали, механическое оборудование, генеральные планы, железобетон и каменная кладка, семинар по конструкциям, философия архитектуры, договоры и спецификации, экономика строительства, все факультативные предметы и даже дипломные проекты.

Студенты были охвачены лихорадочной суетой: художественный комитет совсем запарился и послал 5О5 всем, всем, всем, требуя все новых и новых помощников для украшения колонного зала Тафт-отеля. Затем возникла проблема – где разместить студенток женских колледжей Смита, Вассара, Сары Лоуренс и остальных приглашенных девушек; они приезжали поездом или на машинах, и их нужно было как-то устроить. И, наконец, костюмы и отчаянные (в самый последний момент) поиски булавок, шнурков, лака, кружев и всевозможной галантереи.

Комитет решил, в отличие от прошлых лет, на этот раз предоставить участникам бала право выбирать костюмы по своему вкусу. Не нужно никакой общей темы. Все эти "Ночи Монмартра", "Таитянские праздники" и "Мавританские базары" надоели до смерти. Лучше выбросить лозунг: "Кто во что горазд". И вот в первом этаже Стрит-Холла появился плакат:

«Дружище Бахус! Сегодня мы приглашаем всех, кто во что горазд! Приходите всей компанией: сатиры, фавны, сильфиды и кентавры. Не забудьте и мехи с вином. Выходите на арену, где будет разыграно великолепное действо. Грандиозное зрелище! Потрясающий финал!»

Освещение? Ослепительное! Музыка? Феноменальная! Людоеды, киты, арлекины, индейцы, птицы, пьяницы! Повеселимся до упаду! Это студенческий бал! "

Вечер выдался необыкновенно теплый; Эбби Остин опустил верх своего дряхлого, облезлого "шевроле", и горожане, случайно проходившие мимо Тафт-отеля, могли любоваться редкостным зрелищем: из автомобиля вылез судья в парике и мантии семнадцатого века (Эбби Остин), затем девушка с рекламы в коротких штанишках и длинных черных ажурных чулках с розовыми подвязками (Нина У истер), путешественник-ученый в пробковом шлеме, в шортах и с сачком для ловли бабочек (Винс Коул), святой Антоний в спортивном свитере и венке из вязовых листьев (Рафф Блум) и, наконец, находка Раффа – длинноногий и непосредственный старший лейтенант женского вспомогательного корпуса (Бланш Ормонд).

А в холле отеля к ним присоединилась черно-оранжевая, усыпанная блестками бабочка (Трой Остин).

Компания спустилась в полуподвальный этаж, где рядом с парикмахерской и мужской уборной находился колонный зал – обширное прямоугольное помещение, окрашенное в темно-фиолетовый цвет и оборудованное под ресторан; мощные колонны поддерживали сводчатый потолок. Было еще рано, и на площадке перед оркестром из семи человек танцевало всего несколько пар. Зал был декорирован с мудрой простотой, так как в этом году ожидалось великое разнообразие костюмов. Главным украшением была грандиозная решетчатая арка над эстрадой для оркестра. Эта арка, напоминавшая полотна Мондриана [18] Мондриан Пиет Корнелиус (1872-1944) – голландский художник-абстракционист. , была расписана в яркие спектральные цвета. Такие же арки, но поменьше, украшали кабины, тянувшиеся вдоль стен. Эбби Остин сразу же занял одну из этих уютных кабин, после чего Винс и Рафф отправились за пивом.