Борис Гребенщиков - Песни (сборник)

Магистраль, пощади непутевых своих сыновей.

Бьет колокол, похожий на окно.
Все птицы обескрылены давно.
В саду судьбы распахнута калитка;
Из скорлупы родится махасиддха.
И даже драхма, старый бог,
Здоровьем стал на редкость плох:
Все потерял свои он лики
И гонит спирт из земляники.

Вавилонскую башню до крошки склевал коростель.
Стадо древних богов перегрызло все братские узы.
Бледный гуру сказал, что прекрасны любые союзы,
А особенно те, для которых ложатся в постель.

Тихо из мрака грядет с перстами пурпурными Павлов,
Весь запряженный зарей, с дрелью святого Фомы;
Много он видел всего – тихо идет, улыбаясь.
Сзади архангел с веслом неслышно сметает следы.

Не след лежать столбом, папа; не след охотиться на коз;
Пора себя спасать, папа, – спасать себя всерьез;
Где твой третий глаз, папа, – я твой духовный паровоз.

Не будь духовно слеп, папа, – не доводи меня до слез;
Не будь духовно слеп, папа, – не доводи меня до слез;
Папа, папа – я твой духовный паровоз.

Господи, помилуй, папа;
Я твой духовный паровоз.

Я родился однолюбом.
У меня семнадцать жен.
Красотой людской, как шилом,
Я всемирно поражен.
Я устал с собой бороться,
Я себе сдаюся в плен;
Ой ты, жизнь моя, самсара,
Ой, подружки, горький хрен.

Нет бы мне сидеть в остроге,
Созерцать судьбу светил;
Иль найти забвенье в Боге,
Чтобы спас и просветил –
Нет, я маюсь, как Бетховен,
Не стеснясь своих седин –
Убери рояль подальше,
Клавиш много, я один.

Оставь свои грехи – она сказала тихо,
Ничем нельзя владеть по эту сторону дня;
Иначе – три сестры и Баба Бабариха;
Так брось домкрат мечты и бейся лбом в меня.

Певца простой любви давно зарыли в клумбу,
В людской доят козу, забыв прекрасных дам;
Прислуга подалась на корабли к Колумбу,
Не выдержав страстей, присущих господам.

Но будет день, когда им всем одно приснится;
Ни слово, ни глагол не вылетят из уст;
Кто рухнет, как стоял, а кто взлетит, как птица,
И ржавый жбан судьбы навеки станет пуст.

За гранью тайных сфер, насквозь того, что в мире,
Лежит мой дивный сад, и вход увит плющом;
Ищи меня и знай, что три всегда четыре.
Когда ты станешь цел, мы встретимся еще.

Быстрый Светлый, на этой земле,
Где трава ростом как день;
Быстрый Светлый, когда придут те, кто придут, –
Мы уйдем в тень.

Быстрый Светлый, на этой земле,
Где Луне только семь дней;
Быстрый Светлый, когда придет Та, кто придет, –
Мы уйдем с ней.

Разве мы могли знать,
Какая здесь жуть;
Разве мы могли знать и верить?
Разве мы могли знать,
Что это наш путь;
Разве мы могли?

Когда Луна глядит на меня, как совесть,
Когда тошнит от пошлости своей правоты,
Я не знаю, куда б я плыл, – я бы пил и пил,
Я бы выпил все, над чем летал дух, если бы не ты.

Когда жажда джихада разлита в чаши завета
И Моисей с брандспойтом поливает кусты,
И на каждой пуле выбита фигура гимнаста,
Я бы стал атеистом, если бы не ты.