Сергей Соловьев - Собрание Стихотворений

Мой дед! прекраснее весенней
Твоя осенняя заря!
Почий от злобы и гонений,
Наставник юного царя.

Твой труд возрос, как пирамида:
Он учит вере и добру,
Жестокой правде Фукидида,
Любви к России и Петру.

В тени твоей бессмертной славы
Как сладко внуком быть твоим,
Старик суровый, величавый,
Со взором ясно-голубым.

Литовских графов гордые черты
Забвение и время не изгладит
Из памяти моей. Мне дорог ты,
О матери моей вельможный прадед.

В роскошном замке Черной Слободы,
Среди искусств, ты жил, как в неком храме,
И оглашались рощи и сады
Охотами и буйными пирами.

Книгохранилище былых времен
Вмещало всё, чем славилась Европа:
Там зрелся ряд мистических имен
И томики Овидия и Попа.

Картины обличали строгий вкус:
Водил гостей мой предок после пира
Полюбоваться группой древних муз
Иль нимфою, бегущей от сатира.

Бежали дни над Черной Слободой,
Журчал фонтан, не увядали розы,
В оранжерее персик золотой
Ни ветке зрел в крещенские морозы.

Венка Екатерины гордый лавр
Твоей главы коснулся, зеленея:
С блестящим князем полуденных Тавр
Явился ты к безбожнику Фернея.

Но средь соблазнов пышного дворца
Ты не уснул, не стал душою хладен:
Тебя влекло к познанию Творца,
До тайн природы был твой разум жаден.

И в твой дворец направлен был тогда
Велением непостижимой тайны
Блуждающий мудрец Сковорода,
Святой чудак, веселый сын Украины.

Он полон был каких-то чудных сил,
Воистину горел в нем пламень Божий,
И для него последней кельей был
Чертог великолепного вельможи.

Текла привольно жизнь Сковороды:
Как птица, он не собирал, не сеял.
Мой предок сам писал его труды,
И Божьего посланника лелеял.

С детьми играя, умер он. А там
Вослед за ним восстал пророк вселенский…
Ты ангела приял, как Авраам
В своем дому, мой предок Ковалевский

Наследник твой единственный возрос
Хозяином рязанского Версаля,
Среди амуров мраморных и роз,
В утехах деревенского сераля.

Но строгий суд духовного отца
Его смутил. Руководим Владыкой,
Он в брак вступил с вдовою кузнеца,
Рязанской бабой, темною и дикой,
Покрывши грех смирением венца.

Бабьей доли и свободы
Не заменит барский дом…
Знать, тянуло в хороводы,
Что шумели за прудом.

Верно, сердцу больно было
Вешним вечером, когда
Над полями восходила
Одинокая звезда!

Словно узник заточенный,
Ты скучала без конца
По избушке закопченной
Удалого кузнеца.

По обеду с квасом кислым,
По широкому двору,
По крыльцу, где с коромыслом
Выходила ввечеру.

О, родная, никогда бы
Стих мой не был так уныл,
Если б кровь рязанской бабы
Я глубоко не таил.

Разбуди степные звуки,
И меня заворожи
Песнью грусти и разлуки
Над безбрежным морем ржи.

Мчится раковина-челн
Волей волн.
Здравствуй, юная богиня.
Блещет зыбью голубой
За тобой
Волн безбрежная пустыня.

Направляя бег ладьи,
Гнут струи,
Дуют буйные зефиры.
В чуткой утренней тиши
Камыши
Звонко зыблются, как лиры.

Ты смеешься, дочь морей,
И кудрей
Золотые гиакинфы
Треплет ветра легкий смех,
И на брег
Вышли розовые нимфы.

Дунул Пан в певучий ствол,
Луг зацвел,
Зелен и гранит бесплодный.
В солнечный, лазурный день
Манит тень
Яблони золотоплодной.

Сладок богу, смертным люб
Пурпур губ
Милой девочки Венеры,
Он хмелен как виноград,
Хор дриад
Выбегает из пещеры.

Оглашают алтари
До зари
Игры, поцелуи, танцы.
Губы тянутся к губам,
По ветвям
— Розовые померанцы.

Миру дряхлому яви
Рай любви.
Лик сияет вожделенный,
Улыбаясь и грустя.
О дитя,
Ты — надежда всей вселенной.