Сергей Соловьев - Собрание Стихотворений

Над хаосом мучительных видений,
Лучом пронзив меня обставший бред,
Ты вновь встаешь, хранящий, добрый гений
Ушедших в мглу, первоначальных лет.

Я помню дом, где всё дышало юной,
Какою-то весенней красотой,
Где светлый бог, животворящий струны,
Ко мне склонился с лирой золотой.

Из облака, воскуренного Фебом,
Двух нежных нимф я вижу издали,
Сулящих мне союз с родимым небом
И тайнами пленительной земли.

Там было всё — гармония и мера.
Для милых дев я пел о старине,
Я вызвал сонм блаженных снов Гомера,
И вняли мне с улыбкою оне.

И ныне вновь, назло громам судьбины,
Ты подаешь мне дружественный глас,
Незримо веет дух твой голубиный,
И верится: спасенья близок час.

К твоим ногам паду, всему покорный,
Забывши боль невыносимых ран.
Так бурный ключ стремится с выси горной,
Чтоб влиться весь в родимый океан.

С каким я обращусь приветом
К тебе, счастливому, когда
Едва горит неверным светом
Моя печальная звезда?

С рожденья милый Афродите,
Ты весь — восторг и торжество,
Прекрасно ставшее в зените
Светило счастья твоего.

Мы вместе знали — еще дети —
Любовных мук блаженный пыл:
И я горел к твоей Лилете,
Но своевременно остыл.

Печально пенье струн унылых,
Когда твой угол нем и пуст.
Что встречи рифм золотокрылых
Пред встречами румяных уст?

Бесплодной страстью пламенея,
Шепчу, исполненный тоски:
Завидней розы Гименея,
Чем все лавровые венки.

О друг моей античной музы!
С родимых берегов Оки
Попутешествуй в Сиракузы,
Где ароматные венки
Из алых роз сплетает Хлоя.
Страданья моего героя
Душою чуткой раздели.
Когда примчались издали
Твои гексаметры святые
В затишье дедовских лесов,
Мне сладок был твой чистый зов,
И роем тени золотые
Слетались, ластились ко мне,
Работавшему в тишине.

Хотел бы я твой слух забавить,
Но, как ни изощряй перо,
Наш синтаксис не переплавить
В аттическое серебро.
Прости же мне ошибки в стиле,
Смешенье вымысла и были
И современные черты
Под маской древней красоты.
Ты сам — осколок древней Руси:
Тебя, о книжник-богатырь,
Родных полей вспоила ширь
В твоей эпической Тарусе,
Где луч Эллады золотит
Холмы, колодезь, тихий скит.

Я рад, страстями утомленный,
Начать осенние труды.
Уж нежно-золотые клены
Сияют в зеркале воды.
Везде — покой, простор и воля,
Безмолвен лес, пустынно поле,
Как будто в ризах золотых,
Весь мир молитвенно затих.
Синеет твердь над садом блеклым,
И рдеет дикий виноград.
И я вдвоем остаться рад
С моим божественным Софоклом,
И в злой метрический разбор
Бросаю Дионисов хор.

Ты бросил вновь перун Зевеса
В мою печальную юдоль,
Могучий тигр с брегов Гангеса
И гордый северный король.

О, понял я, как долго не п и л
Познанья чистого фиал,
Когда мои и кровь, и пепел
Твой разум властно осиял.

Уж соблазнявшаяся лира
Впадала в сладостный недуг,
И быстро слуги князя мира
Вокруг меня смыкали круг.

Но, движим духом Божьей воли
И торжествуя над судьбой,
Ты мне принес — рабу юдоли —
Индийский лотос голубой.

Ты, как певец Ионии прекрасной,
Воспел полки в железе и крови,
Грозу войны и мира праздник ясный,
Мечтанья дев и радости любви.

Россия всё поставила на карту:
Молчит Москва, таинственно горя,
И отдан Кремль в добычу Бонапарту,
Поруганы ступени алтаря.

Но гордый Галл поник главой победной,
Неверная звезда его вела:
О нашу степь родимую бесследно
Разбилась корсиканская скала.

Вот графский дом: он полон весь, как чаша,
Весельем юным. То-то жили встарь!
Готовы к балу Соня и Наташа,
Им мил мороз и голубой январь.

Пускай растут могила за могилой:
Опять весна, и зелен старый дуб,
Влюбленный князь спешит к невесте милой,
Но грянул гром, и он — кровавый труп.