Сергей Соловьев - Собрание Стихотворений

Как полюбил веселые мосты я,
И снег, сверкающий на солнце февраля,
И влажную лазурь, и главы золотые,
И стены ветхие Кремля.

И путь вдвоем, в полночный час, в пролетке,
Улыбок и очей безмолвный разговор…
Безлюдны улицы, железные решетки
Одели окна банков и контор.

О, путь изученный и слишком, слишком краткий,
Когда в сердцах растет восторженная жуть,
Головка на плечо склоняется украдкой,
И отдается вся взволнованная грудь.

Я пью с твоих ресниц младенческие слезы,
Покуда мы вдвоем, и переулок пуст;
И аромат измятой розы
Сливается с дыханьем милых уст.

II

Один я в тихом кабинете,
Шумит за окнами вода.
Возможно ли уснуть, когда
Еще не смыли слезы эти
Душистых губ твоих следа?

Шуми, вода! Я спать не стану.
Но миг любви уже далек,
Спадает с розы лепесток,
И сладко мне тревожить рану,
Целуя вянущий цветок.

Хочу обнять твои колени
И вылить, вылить без следа
Огонь, скрываемый года…
Греми, роскошный гром весенний,
Шуми, безумная вода!

III

Порхали звезды снеговые,
Прохожим шапки серебря.
Юдин над волнами Москвы я
Скитался ночью ноября.

И я склонился на перила
Уединенного моста,
Где волны плакали уныло
У облетевшего куста.

И думал я, безумья полный,
Всё той же мукою томим:
О, если б кануть в эти волны
Под небом, черным и пустым.

Ведь не осталось больше силы,
Чтобы бороться вновь и вновь…
Усни на дне речной могилы,
Печальная моя любовь!

Но умирал порыв бесплодный,
И вся душа моя тогда
Была угрюмой и холодной,
Как эта черная вода.

IV

Ее всё нет. Она обманет.
Моленьям горьким не внемля.
Уж вечер голубой туманит
Дворцы и купола Кремля.

Я подавляю приступ жгучий
Внезапно закипевших слез,
А подо мною мост гремучий
Шумит и гнется от колес.

Мальчишка на углу голодный
Прохожим продает цветки,
Уж веет сыростью холодной
От померкающей реки.

К чему букеты из сирени
Тебе, мой светлый майский день?
Ведь в этой кофточке весенней
Ты вся — как белая сирень.

Ты улыбнешься ль, взявши розу,
Простишь мне муки и любовь?
Или опять таит угрозу
Твоя нахмуренная бровь?

Нет, ты добра, как ангел Божий,
Ты мне простишь мой страстный бред,
Мою тоску… Но отчего же
Тебя всё нет, тебя всё нет?

V

Ты не пришла, и за город спешу я,
В больной груди удерживая плач.
Найдем ли мы хоть миг для поцелуя
Среди садов и многолюдных дач?

Иль не сужден мне поцелуй прощальный,
И мы с тобой простимся посреди
Чужих людей, и пред разлукой дальной
Я не прижму тебя к истерзанной груди?

Так вот конец любви такой горячей!
Так вот венец таких прекрасных грез!
Все ночи сохнуть в непрерывном плаче,
Встречать зарю средь бешенства и слез!

О, только б раз коснуться губок милых!
Последнего желанья побороть
Я не могу, я больше ждать не в силах…
Спаси меня, спаси меня, Господь!

VI

Удалось мне быть твоим соседом,
И шепнул тебе словцо исподтишка я.
Ты со мною рядом за обедом
Молчаливая и грустная какая!

Если б, если б хоть одну минутку
Нам проститься люди не мешали,
И обнять я мог мою малютку,
Что на кресле киснет в теплой шали.

Отчего ты, милая, надулась?
Иль меня стыдишься при народе?
Только дедушке приветно улыбнулась,
Старичку, одетому по моде.
Но добился я желанной ласки,
И утешил сердце хоть немножко.
А у милой сон смыкает глазки,
И в углу она воркует с кошкой.

VII

Я вижу вас опять, знакомые места
Веселых праздников, однообразных буден.
Уж наступил июль. Москва давно пуста,
И сам Кузнецкий Мост притих и стал безлюден.

Как это всё иным казалось в феврале:
И Вольф, и Теодор, и Шанкс, и Дациаро,
И ты, свидетель тайн, наперсник мой Ралле,
Кого не в первый раз поет моя кифара.

Я замедляю шаг, в невольном забытье:
У памятника, здесь, на месте этом самом…
Но, овладев собой, иду к Готье,
Где в самый зной свежо и пахнет книжным хламом.