Сергей Соловьев - Собрание Стихотворений

Слаще нектара поцелуй Неэры,
Весь он дышит души росой душистой,
Миром нардовым, тмином, киннамоном,
Медом, что собирают с гор Гимета
Или с розы Кекропа медуницы,
И, замкнув непорочным воском сота,
Мед слагают в плетеную корзину.
Если много мне дашь твоих лобзаний,
Получу я внезапно дар бессмертья
И богов наслажусь нетленным пиром.
Но, молю, не дари такого дара,
Иль богинею стань со мной, Неэра.
Не хочу без тебя богов трапезы,
Даже если бы золотое царство,
Как Юпитеру, мне вручили боги.

Под яблоней я плачу и тоскую,
Зову тебя, дышу тобой одной,
И белые цветы, склонясь, целую
В пустом саду, печальною весной.

Не заменит их легкое лобзанье
Цветущих уст и нежной груди зной.
Где вы, мечты роскошного свиданья,
В пустом саду, печальною весной?

К твоим губам, как к розовому раю,
Вотще тянусь, безумный и больной…
Кто так страдал, как я теперь страдаю
В пустом саду, печальною весной?

Я лежу, зачарованный сном,
В небе — влажная, синяя даль.
Гиацинт ли расцвел за окном,
Голубеет ли нежный февраль?

Только сердце готово зацвесть,
Только песня трепещет, звеня…
Кто принес мне весеннюю весть,
Что ты вечно любила меня?

В небе — трепет лазоревых струй,
Где-то снега февральского хруст…
Чую полный весны поцелуй
Так мучительно розовых уст.

Ты порвала семьи святые узы,
И бросилась в избытке первых сил,
Куда тебя звала улыбка музы
И юности неукротимый пыл.

И я тогда покинул дом мой сирый
И за тобой в чертоги суеты
Пришел, как встарь, с твоей любимой лирой:
Я мог дышать лишь только там, где ты.

И чуждая до этих пор стихия
Откликнулась на зов моей струны,
И стали мы по-новому родные,
Еще родней, чем были в дни весны.

Но не забудь родимые чертоги,
Где ты цвела, когда была дитя,
Где вечный мир, и мраморные боги
Тебя всё ждут, задумчиво грустя.

Потух очаг без попеченья милой,
И одинок в Элизии пустом
Печальный друг, кого ты так любила,
Хоть только раз ему призналась в том.

Но нависают тучи грозовые…
Приди, молю, в осиротелый храм,
Где жду тебя, чтоб снова, как впервые,
Молитвенно припасть к твоим губам.

Я тебя не беспокою?
Ты не сердишься на ласки?
Или друга жаль,
Что, обняв меня рукою,
Ты задумчивые глазки
Устремила в даль.

Всё, что сердце мне томило,
Все сомненья отлетели,
Ясно впереди.
Голова моя почила,
Словно в зыбкой колыбели,
На твоей груди.

Померкло театральное крыльцо.
У фонаря потухшего мелькнуло
Последнее актерское лицо.
Тебя всё нет… Ужели обманула?

Но ты идешь, последняя из всех.
Как ты опять прекрасна нестерпимо!
Как чудно обрамляет черный мех
Твое лицо, горящее от грима!

Какая ты сегодня? Ты полна
Беспечных ласк и детского задора,
Или опять устала и больна,
И нет огня в зеленой влаге взора?

Прости меня, но ждал я целый день,
И возроптал душой неблагодарной…
О, если б хоть какая-нибудь тень
В твоей душе, как солнце, лучезарной!

Твое лицо, разгорячась от краски,
Душистей и нежней.
Родная, отдохни. Как полон ласки
Послушный бег саней.

Забудь толпу, шумящую, чужую,
Где ты пленяла всех.
Ведь мы — вдвоем, и робко я целую
Твой милый, черный мех.

Но ты уйдешь, и вновь во мгле морозной
Один останусь я…
Когда поймешь, что не идти нам розно,
О чудная моя?

Моя обетованная земля,
Где медленно и равномерно
От белых стен вечернего Влахерна
Несется благовест на тихие поля!

Там, там порог обетованный,
Там розой юности украшенный чертог…
Туда приду, и у любимых ног
С последнею мольбой поникну бездыханный.