Семен Надсон - Полное собрание стихотворений

Нам часто говорят, родная сторона,
Что в наши дни, когда от края и до края
Тобой владеет гнет бессилия и сна,
Под тяжкое ярмо чело твое склоняя,
Когда повсюду рознь, всё глохнет и молчит,
Унынье, как недуг, сердцами овладело,
И холод мрачных дум сомнением мертвит
И пламенный порыв и начатое дело, –
Что в эти дни рыдать постыдно и грешно,
Что наша песнь должна звучать тебе призывом,
Должна святых надежд бросать в тебя зерно,
Быть ярким маяком во мраке молчаливом!..

Слова, слова, слова!.. Не требуй от певцов
Величия души героев и пророков!
В узорах вымысла, в созвучьях звонких строф
Разгадок не ищи и не ищи уроков!..
Мы только голос твой, и если ты больна –
И наша песнь больна!.. В ней вопль твоих страданий,
Виденья твоего болезненного сна,
Кровь тяжких ран твоих, тоска твоих желаний…

Учить не властны мы!.. Учись у мудрецов,
На жадный твой вопрос у них ищи ответа;
Им повторяй свой крик голодных и рабов:
«Свободы, воздуха и света!.. Больше света!»
Мы наши голоса с твоим тогда сольем;
Как медный благовест, как мощный божий гром,
Широко пронесем тот крик мы над тобою!
Мы каждую твою победу воспоем,
На каждую слезу откликнемся слезою.
Но указать тебе спасительный исход
Не нам, о родина!.. Исхода мы не знаем:
Ночь жизни, как тебя, и нас собой гнетет,
Недугом роковым, как ты, и мы страдаем!..

Все говорят: поэзия увяла,
Увял венок ее небесного чела,
И отблеск райских зорь – тот отблеск идеала,
Которым песнь ее когда-то чаровала, –
   В ее очах сменили грусть и мгла.

Не увлекают нас в волшебный мир мечты,
В них горечь тайных слез и стон душевной муки:
В них жизнь вседневная, жизнь пошлости и скуки,
   Без ореола красоты.

– Нет, не бессильны мы, и нас неотразимо
Порой зовет она, святая красота,
И сердце бьется в нас, любовью к ней томимо,
Но мы, печальные, проходим строго мимо,
   Не разомкнув уста!

Печальна и бледна вернулась ты домой.
Не торопясь в постель и свеч не зажигая,
Полураздетая, с распущенной косой,
Присела ты к окну, облитому луной,
И загляделась в сад, тепло его вдыхая…
То был запущенный, убогий, чахлый сад;
Как узник между стен безжизненной темницы,
Он был затерт на дне средь каменных громад,
В пыли и суете грохочущей столицы;
Аллея жидких лип, едва дававших тень,
Беседка из плюща да пыльная сирень –
Вот бедный уголок, излюбленный тобою
Для отдыха от дум, печали и трудов
И для заветных грез о зелени лесов
И солнечных полях над тихою рекою!

Не говорите мне «он умер». Он живет!
Пусть жертвенник разбит – огонь еще пылает,
Пусть роза сорвана – она еще цветет,
Пусть арфа сломана – аккорд еще рыдает!..

Мучительно тянутся дни бесполезные.
Темно в пережитом, темно впереди.
Тоска простирает объятья железные
И жмет меня крепко к гранитной груди.
О, если бы дело гигантски огромное,
Гроза увлеченья, порывы страстей,
В холодное сердце, больное и темное,
Огонь исцеляющих, ярких лучей!
О, если б раздался <���глагол> увлекающий,
Пришел бы могучий фанатик пророк
И стыд разбудил своей речью карающей
И верой своей бы на подвиг увлек!
Напрасные грезы… Среда измельчавшая
Дает только слабых и жалких людей.
И грустна, безмолвна страна, задремавшая
Под гнетом позорных и тяжких цепей!
Проснитесь, о братья, проснитесь, пора!
Не верь и нейди к ним под знамя, алкающий
Свободы и света, любви и добра!
Их лозунг – убийство, их цель – преступленье,
Их руки повинны в горячей крови.
Их черствое, полное мести ученье
Далеко и чуждо добра и любви,
Святой, всепрощающей, кроткой.

Прочь от меня – я проклинаю
Любовь безумную мою,
Я всё минувшее сжигаю,
Я всё забвенью предаю!

Ты ждешь раскаянья, рыданий, –
Ты ошибаешься – не жди:
Весь жгучий яд моих страданий
Я гордо затаю в груди…

Я не люблю тебя… довольно!
Я всё прошедшее забыл,
Мне стыдно за него… мне больно,
Что я так сильно полюбил…