Борис Чичибабин - Собрание стихотворений

Мой друг, людей боготвори,
Что встретишь на веку.
Коль есть еще богатыри,
Они живут в Баку.
Крепка рука, и точен глаз,
И правда весела.
Салам, друзья, рабочий класс,
Товарищи, салам.

Не экзотический Восток
В запыленных веках —
Здесь нежный пенится хлопóк
У девушек в руках.
И всем селениям глухим,
Заброшенным углам,
Я посвящаю дружбу им
И говорю салам.

Снега вершин от зорь алы
Как в сказке, право так,
И, как воробышки, орлы
Сидят на проводах.
Их чуткой дремы льется дрожь
По сложенным крылам.
А для охоты край хорош,
Охотникам — салам.

В бараньих шапках пастухи
Зовут к себе: «уважь»,
Нальют вина, прочтут стихи,
Спекут в золе лаваш…
Войди в поля,
У гор постой,
Послушай поселян.
Простым их душам от простой
Души твоей салам.

Пусть я пришел издалека,
Иной страной дыша,
Но вот тебе моя рука
И вот моя душа.
То вам салам, вершины гор,
Салам скупым полям,
За ветер, солнце и простор
И за любовь салам.

СТЕПЬ {503}

Здесь русская тройка прошлась бубенцом, —
цыганские пели костры,
И Пушкина слава зарылась лицом
В траву под названием трын.

Курчавый и смуглый промчался верхом,
От солнца степного сомлев,
И бредил стихом, и бродил пастухом
По горькой и милой земле.

А русые волосы вились у щек,
чтоб ветер их мог развевать.
И если не это, то что же еще
Россией возможно назвать?..

Шумит на ветру белобрысый ковыль,
и зной над лугами простерт,
и тут же топочет, закутавшись в пыль,
веселый украинский черт…

Гадючею кровью цветут будяки.
Там шлях изогнулся кривой.
Свернув самокрутки, седые дядьки
Решают вопрос мировой.

В румяной росе веселится бахча
под стражей у двух тополей.
Хохлушки болтают, идут хохоча,
и нету их речи милей.

Я сам тут родился и, радостный, рос
в душистой и сочной траве,
и слушал ритмичную музыку кос,
сбирающих пышный трофей.

Я — смелый боец, я с другими в цепи,
Но в сердце иная душа:
Мне нужно еще раз пройти по степи,
Душистым пожаром дыша.

Хотя б ненадолго, хотя бы на миг
На путь ненаглядный взглянуть,
Сияющей далью пойти напрямик,
В колючках по самую грудь,

Подумать, что где-то остались друзья,
Замкнуться в прозрачную грусть,
Настойчивый образ из сердца изъять
И Пушкина спеть наизусть.

Каждый миг единственен и вечен,
Бесконечна молодость твоя, —
И не нам ли, солнечным и вещим
Вся открыта мудрость бытия.

Мы глаза к земле не опустили,
Кровь ала и свет наш не погас, —
Да не сотворим себе пустыни
Из душевных бдений и богатств.

Веселей невозможно упрочить,
Нашу связь расшатать нелегко,
Нас одна приютила жилплощадь,
Воспитало одно молоко.

Нашим будням, большим и бессонным,
Не ища ни названий ни мер,
Мы дышали гремучим озоном
Новостроек, садов и премьер.

Здесь бродил я, рассеян и кроток,
За душой не имея гроша,
С асфальтированных сковородок
Газированным солнцем дыша.

С общежитьями и гаражами,
С полыханьем неоновых жил,
Дорогие мои горожане,
Я как вы зимовал и дружил.

И зато, лишь сомкнутся ресницы,
В музыкальном и светлом дыму,
Он мне снится, как будто не снится,
А как будто иду по нему, —

После гроз, в электрических лужах,
В перспективе любимых аллей.
Даже ради славнейших и лучших
Мне его не забыть на земле.

СТУДЕНТЫ {506}

На площадях, в трущобах и аллеях,
В печенку обжигающей пыли,
Назло векам бушует поколенье
Высоколобых юношей земли.

Поскольку речь зашла о благородстве,
Они на крепкий сделаны покрой,
У них на лицах есть особый отсвет,
Сердца пьянит их радостная кровь.

Им натощак любовь и слава снятся,
Они беспечной мудрости полны,
Филологи, биологи, физматцы,
Соль жизни, цвет и острота страны.