Борис Чичибабин - Собрание стихотворений

Счастье, куда нам деться?
Что это нам досталось?
То ли вернулось детство,
то ли приходит старость?
Радости ль нет отбою,
близится ль к сердцу мука?
Дружим ли мы с тобою,
любим ли мы друг друга?..

На желудях, на смолке
воздух лесной настоян.
Губы от счастья смолкли.
Не говори, не стоит.
Пахнешь сама смолою,
вся горяча, упруга…
Дружим ли мы с тобою,
любим ли мы друг друга?

Помнишь, как полночь нижет
нежную сеть созвездий?
Сколько чудесных книжек
мы прочитаем вместе!
Легкой ступай стопою
вдоль золотого луга, —
дружим ли мы с тобою,
любим ли мы друг друга.

Что б ни случилось с нами,
будет добро иль худо —
мы все равно узнали
лучшее в мире чудо.
Счастье трубит трубою
с севера и до юга, —
дружим ли мы с тобою,
любим ли мы друг друга?

МОЛОДОСТЬ {420}

1
Ты — неистовая моя
хвала и ругань,
перелистываемая
далеким другом, —

если станет ему невмочь
на белом свете,
то не только беда и ночь —
и ты в ответе.

Чтоб не ладана сладкий дым,
а свет несла б им —
ясным, яростным, молодым,
вовек не слабым.

Чтоб лилась по полям, свежа,
по хлебной рати,
по цехам заводским, служа
добру и правде…

2
Ах, как молодость хороша!
Ах, как молодость знаменита!
Нараспашку — моя душа,
и ничем голова не покрыта.

В изумительных городах
под высоким и чистым небом
я отроду не голодал,
я ни разу печальным не был.

Как ты пахнешь, моя трава!
Как роса над тобою клубима!
Ввек бы взора не отрывал
от смеющихся губ любимой.

Жадно вижу полет земли —
в зорях, в бурях, в румяных звездах.
С добрым утром, друзья мои —
человечества свежий воздух!

Выдумка нищая,
жалостный лепет,
мне с тобой нынче
якшаться не следует.

Дни мои ленью
не обволакивай.
Сам что ни день я —
не одинаковый.

Хочу писать просто,
честно, без фальши,
так, чтобы просто
некуда дальше.

Радость и риск — у нас.
Я им учусь.
К черту изысканность
маленьких чувств!

солнца красу,
сосны в лесу,
рыбу в реке,
книгу в руке
да Революции алое знамя.

ПОЭЗИЯ — ВЕЗДЕ {423}

Ищу в миру и дома я,
в покое и в езде.
Она — как жизнь бездонная.
Поэзия — везде.

Плотинами бетонными
становится из волн.
В полуторках с бидонами
проносится под звон.

Задумчивая, смелая
и полная забот,
смеясь, с вечерней сменою
приходит на завод.

На воздухе, в молчании
небесной черноты,
поймешь ее случайные
и вечные черты.

Не только у божественных
Джульетт и Маргарит, —
не меньше их и в женщинах,
горячих от корыт.

Пути-дороги дальние,
земная кабала.
Со мной в тюрьме и в армии
поэзия была.

О, вечности ровесница,
неузнанная светится,
весенней веткой свесится,
заплещется в воде.

Она — у пашен в золоте,
она — в упавшем желуде,
она — в дожде и в желобе, —
поэзия везде.

Полюбил на дальних стройках жар и смех народных
сборищ,
апшеронских вышек шорох и уральских домен дым,
полымя пустынь соленых и полыни горной горечь,
свет небес над Араратом, аромат чарджуйских дынь.

Мне из жизни не исчезнуть, от людей не удалиться.
Хорошо я жил на свете, не остыл и не устал,
не был странником безродным, ни холодным
летописцем,
землю рыл, тесал булыжник, книги славные листал.