Из Томска в Кремль поступила телеграмма:
«Пришлите хотя бы два эшелона водки. Народ протрезвел, спрашивает, – куда царя-батюшку дели?»
После дефолта 1998 года доверие к власти было полностью утеряно. Народ понял, что его обманули в который раз.
Оставалось лишь сокрушаться как Игорь Иртеньев:
Родился я в двадцатом веке
В ночь на субботу с четверга.
Еще полны были сусеки,
Еще молочны были реки,
Еще кисельны берега.
Ведь в счастливом детстве нас убеждали, что мы живем в
чудесной стране. И это было правдой, правда с горчинкой:
Нет, все же широка страна родная,
Жаль, что давно ту песню не поют,
И часовые пояса нас разделяют,
Здесь спать ложатся – там уже встают.
Живут у нас и на Охотском море,
Все как один охотники поди,
Ну а на теплом Сочинском на взморье,
Девчата сочные, куда не погляди.
В Воронеже навалом чернозема,
А в Липецке так лип не сосчитать,
А в Омске все законы знают Ома,
Ну а в Орле всем хочется летать.
А в Вологде, где кружево и масло,
Резной ещё строгают полисад,
А в этих, как их, наших Стругах Красных,
Вовсю строгают красненьких ребят.
Так и стоит завод в Петрозаводске,
А может, заработает когда,
Сощурили глаза все в Кисловодске,
Такая уж там кислая вода.
В Рязани ходят толпами мадонны,
В Тамбове волки рыщут по углам,
А в Магадане зоны, зоны, зоны,
Ну а в Москве всЕ строят, строят храм.
А в Курске куры хорошо несутся,
В Кузбассе до сих пор полно угля,
По всей России денюжки куются,
А прячут их за стенами Кремля.
Вот только я прошу, не возникайте,
Мол, хватит здесь нам ахинею несть,
Не верите? – Проверьте, поезжайте,
И убедитесь – так оно и есть!
Это сейчас мы по прошествии времени можем посмотреть на пережитые годы с некоторой долей юмора и самоиронии. Да и то это могут сделать лишь те, кого жизнь и судьба пощадила. Тогда же многим было не до смеха, кто-то потерял своих близких, друзей, кто-то все свои накопления, кто-то мечты и веру в справедливость.
А еще и надежду, которая у всех умирала последней. У меня она еще теплиться…
Нам обещают
Страну чудес,
Подозреваю —
Шельмует бес.
Пропала Вера,
За ней Любовь,
Одна Надежда
Блефует вновь:
Где ложь, где правда —
Я разберусь…
Не верю в Бога —
Но помолюсь!
А как для нашего поколения все хорошо начиналось!..
ПРИВЕТ
ВТОРОЙ
ностальгический
Если уж чего и вспоминалось, то это детство. Пусть кто-то где-то и сочинял страшилки типа:
«Волосы седые на головке детской,
хорошо живется нам в стране советской!»,
На самом деле было все не так уж и страшно, а даже весело.
Во Владивостоке сухо,
А у нас дожди все льют.
Я сижу один под мухой,
По стеклу дождинки бьют.
Барабанят мелким градом,
Даже звон стоит в ушах,
Вспомнил я как мы с отрядом
Проходили в лагерях.
Там трубили нам горнисты,
То подъем, а то обед,
Наш вожатый выпив триста,
Вдруг ушел в «нейтралитет».
Мы ж оставшиеся двести,
Положили на язык,
Васька побежал к невестам,
Я ж задумался и сник.
Разошлись пути-дорожки,
Васька больше по бабью,
Я же в час по чайной ложке
Тихо думаю и пью.
Мысль поймал! Сижу довольный,
Дождик льет, а я впотьмах,
Тост поднял слегка фривольный:
За свободу в лагерях!
Говорят, что освобожденные рабы иногда тоскуют по своим цепям. Но это несколько иное. Да, нас застраивали в колонны, повязывали галстуки, учили песням, типа:
«И как один умрем, в борьбе за это».
Но мы тогда, совершенно не задумывались, зачем надо было «за это»дело умирать. Мы собирали металлолом и макулатуру, сажали деревья и переводили стариков через дорогу. Мы почти все были беззаботными у нас была вся жизнь впереди. Верили что будем жить при коммунизме, тем более Никита Сергеевич клятвенно к 1980 году его пообещал. Так что попасть туда в тридцать лет было совсем неплохо.
Читать дальше