Тебе не нужно работать, любить, богатеть, вызывающе вести себя,
Бегать за славой, что-то доказывать, стремиться к тому, чтобы тебя поняли,
Творить по стандарту, соблюдать правила, которым суждено состариться и сдохнуть,
Тебе не нужно подстраиваться, ты не соблюдаешь размеры и сознательно нарушаешь
Логику стиха, ведь ты и так в триллион раз гениальнее всех окружающих людей,
Потому что только ты научился видеть, и больше ничего не нужно…
И ты тот самый плевок,
Который вечность
Решила сделать
Человечеству
В лицо!
Но зато
Ты вобрал в себя
Весь мир, и в ту ночь
Ты лежал на полу и чувствовал
То, как он извивается у тебя в голове!
И ты навсегда раб самого прекрасного господина…
Мы падшие ангелы,
Возвысившиеся демоны,
И среди животного стада
Мы звёздный свет познали первыми!
И мы будем жить во имя самого акта творения,
Ради которого сможем всё преодолеть,
Зная, что миллиарды лет не гаснут звёзды,
Пусть так болезненно горение,
Но ты рождён, чтобы гореть,
Ибо имя тебе Светоносный…
О, вечность, ты прекрасная юная шалунья,
А мы твои столь хрупкие игрушки,
Ты нас швыряешь без раздумья,
Зная, что всегда найдутся лучше.
Мы тебе надоедаем быстро,
Беречь нас не видишь смысла,
Ведь ты непостоянна и капризна,
И ради смеха нам с годами старишь лица.
Но знаю я, ты не алчная, не злая,
Просто тебе так безумно хочется новых,
И потому глаза грустью загадочно пылают,
Они так задумчиво, обворожительно суровы.
Ты явилась мне в образе девчонки милой,
В которую не мог я не влюбиться,
И в порыве страсти похотливой
Я возжелал с тобою слиться.
Твои движения изящны и легки,
Открытое платье ветер развивает,
И кажется, мы с тобою так близки,
Звук твоих шагов до слуха долетает.
Хрупкие и тонкие линии, черты,
Солнце-тиран твоим ножкам дарило поцелуи,
И их опьяняющую краску так невинно обнажаешь ты,
Не подозревая о том, как я отчаянно тоскую.
Ты обольстительна, но по-детски наивна и чиста,
Молчаливые губы воображение тревожат,
И с каким бы наслаждением я ласкал тебя,
Гладил загорелую, бархатную кожу.
Днями напролёт любовался бы белками глаз твоих,
Тем, как зрачки пульсируют в оправе ресниц,
Как шёлковые нити волос падают вниз
И плечи тонут в потоках золотых.
Ты мой сияющий осколок рая,
Моё проклятие, моё наваждение,
Я сижу и любуюсь твоей игрой, сгорая
От болезненной жажды прикосновения.
Ты проекция погибшего любовного трепета,
Моих загубленных надежд, и в который раз
Твоя нетронутая красота жжёт души проклятой отметины,
Для моего израненного сердца ты смертельный метастаз.
О, вечность, я тебя сделаю своей,
Все женщины земные меркнут пред тобой,
Я подарю тебе объятия, коих не знала ты сильней,
И избавлю от одежды в летний зной.
И мы будем вдвоём, пока бесславно подыхают все,
Твой восхищённый взор подарит сладостный плен,
Когда с игривым любопытством ты отдашься мне
И с улыбкой будешь сжимать и целовать мой член.
А я всегда хотел чего-то своего…
Внезапно прихожу в себя… и вижу
В магазине существ усталых вереницу,
Что бутылками звенит и торопится напиться,
Очередь у прилавка, зимний вечер, темнота,
Не смущает времени потеря, но смущает теснота,
Близость этих тел, шумящих, бестолково прущих и смердящих,
И то, что каждый становится свиньёй в этом обществе свинячьем!
Трус, убийца или похотливая мразь – какова твоя ипостась?
Но вы любите таких, как я – свиньи, ликуйте, вот ваша грязь!
Вам нравится хвастаться ей, так окунитесь в это месиво фраз!
Ведь вам нужны такие, как я – свиньи, возрадуйтесь, вот ваша грязь!
Добро и покой – презренная ложь для ущербных, зависимых масс,
Есть только могущество, даруемое через силу и страсть,
Но они вам недоступны – свиньи, молчите, вот ваша грязь!
Шаги наши предсказуемы, мы соблюдаем видимость порядка,
И в каждом действии сквозит на общественное мнение трусливая оглядка,
Нам важны ритуалы, стереотипы, приметы, традиции, иерархия, регламент,
И коллективное бессознательное формирует духовный наш фундамент,
Онтогенез неумолим, подобно насекомым, мы проходим одни и те же стадии —
Стимул-реакция, иллюзия выбора, половое созревание и рождение симпатии!
Читать дальше