Илья Британ - Богу

Прими печаль, уйди от света,
Спрячь от людей убитый взор:
Будь верным рыцарем обета, —
Ступай один, ступай в затвор!

Умолкни, горсть немого праха, —
Пускай любовь могильно спит…
О, жизнь угрюмого монаха!
О, заповедный черный скит!

Забудь — тебя забудут тоже,
И будешь ты закован в лёд… —
Но вдруг она простит мне, Боже?
Но вдруг она ко мне придёт? —

Молчи, безумец, раб лукавый, —
Не будет розовой зари:
Отвергни мир с его отравой
И тихо, медленно умри!

Светло в моём затворе
И тихо, как в Раю;
Здесь Богу на просторе
Псалмы мои пою.

Со мной цветы и птицы,
И небо без конца:
У них учусь молиться
И славить мир Творца.

Я слышу чьи-то речи
И шорох неземной;
А звезды, словно свечи,
Мерцают надо мной.

Земля — вся в изумруде,
Земля — как Божья Плоть…
Я знаю, где-то — люди:
Помилуй их, Господь…

Леса, поля и зори
Хранят любовь мою.
Светло в моём затворе
И тихо, как в Раю…

На перекрёстке двух путей
Судьба мне машет чёрным флагом;
Но посмеялся я над ней
И вдаль ушел веселым шагом.

На повороте возле стен
Со Смертью мчалась колесница:
Но разорвал я серый плен
И приказал посторониться.

У входа в Вечность близ перил
Кривлялся Дьявол на пороге;
Но я его перекрестил
И скрылся в пламенном чертоге.

Луна горела, как нефрит;
Я видел Бога, но не славил:
Моя душа болит, болит
По той, что я внизу оставил.

Во мне покой давно исчез,
И ничему теперь не внемлю:
Я на земле искал небес,
По в небесах люблю лишь землю!

У нас в святом монастыре
Так дышится привольно…
Здесь ангел Божий на заре
Поет на колокольне.

Кто с нами, тот ни млад, ни стар;
В молитве — вся отрада;
Не знаем мы греховных чар,
И счастья нам не надо.

Скорбит душа в Великий Пост,
И жизнь тогда сурова, —
Но ярче света Божьих звезд
Заутреня. Христова.

Мы помним все про Страшный Суд,
Должны о нём молиться, —
Но в кельях цветики цветут,
И Бога славят птицы.

В глухом лесу есть чёрный скит,
Затворник там безногий, —
Но светлой песнью говорит
Он нам о вышнем Боге.

Покой небес мы тут нашли,
Сгорели все печали, —
Но все грехи со всей земли
Мы на себя бы взяли.

Как свет заоблачных светил,
Мой крест на аналое;
Игумен мудрый запретил
Нам помнить всё былое.

И я забыл про гнёт земной,
Вся жизнь теперь ясна мне:
Она беседует со мной
В цветке, в воде и в камне.

Мне жаль людей в больном миру,
В их тягостном угаре;
Слезинку каждую утру
С любовью каждой твари.

А смерти страх давно исчез, —
Оставить мир не больно
Под песню ангела небес
На нашей колокольне.

Молиться, каяться я более не в силах!
Устал от скорби я. от грусти изнемог
И жажду радостей, хочу улыбок милых,
Смеяться весело, склонясь у юных ног.

Томленье чувствуя, бегу из мрачных храмов
Туда, где солнышко, где тает вешний путь,
А ночью грезятся в мечтах моих упрямых
Объятья жаркие и розовая грудь.

И мысли знойные сожгли своим пожаром
Мне душу грешную, и мной владеет страсть;
Сгораю радостно, отдавшись светлым чарам
И в бездну жуткую хочу скорей упасть.

Исчезнет, знаю я, всё, чем теперь волнуем,
Утеха нежная мне скоро надоест:
Тогда, отравленный последним поцелуем,
Я в руки сильные опять возьму свой крест…

Снегом разузорено
В келии окно.
Всё уже повторено
Так давно-давно…

Душно мне от ладана.
Глухо стонет плоть.
Что-то не разгадано:
Помоги, Господь…

Тяжко давит голову
Чёрный мой клобук.
Хочется веселого
И тебя, мой друг…

Скорбно я ответствую
Братьям на вопрос.
Ты была невестою,
Кто-то всё унёс…

Проповеди, диспуты,
Пение псалмов…
Чую, — где-то близко ты
В муке жутких снов…