Илья Британ - Богу

Куёт судьба мне круг порочный,
Скучна она, как этот зал…
Смешаю карты я нарочно,
Как всё в душе моей смешал!

В чужом краю, где небо голубое,
Я всё гляжу на гаснущий восток,
Томлюсь в тоске, покинутый тобою
И жду (как жду!) твоих заветных строк.

Хоть ты ушла, но разве я поверю,
Что не живешь ты мыслью обо мне;
И я стою пред запертою дверью,
И я всё жду в каком-то полусне.

Проходят дни, а ночи дышат адом,
И медлит солнце в комнату войти,
А твой портрет своим печальным взглядом
Мне говорит, что ты — на полпути.

Гляжу в окно, и, мнится, предо мною
Родного неба синяя кайма,
И ты на даче утренней порою
Целуешь край желанного письма.

У камина с потухшей сигарою
Я встречаю сам друг Новый Год;
Вспоминается прошлое, старое:
То, что умерло, снова живёт.

Что-то светится, что-то разбужено…
Плачу горько, сурово, без слёз.
Где ты, счастье мое? где, жемчужина?
Кто тебя безвозвратно унёс?

Детство ранено; юности не было;
Что такое родительский кров?
Жизнь моя суетилась и бегала
По холодным камням городов.

Все желанья, мечты — перепутаны,
Что предсказано, то не пришло,
А любовь обманула минутами,
Пошутив так нелепо и зло.

Ты любила, чтоб кончить изменою:
Помню яд этих розовых губ…
Никуда теперь сердца не дену я
И томлюсь: не живой и не труп.

Жуткий ветер гудит так неистово;
Все оставили: люди и Бог! —
Кто ж нальёт мне вина золотистого,
Чтоб со Смертью я чокнуться мог?..

Эй, старуха, погадай-ка,
Хоть устал я от чудес!
И трещит, как балалайка:
«Путь далёкий, интерес,

Две болезни, деньги, ссора,
Девка бросила тебя,
Да опять вернется скоро,
И тоскуя и любя…

Э, да с виду только стар ты…
Знаешь, в умном дураке…» —
«Ладно, брось, цыганка, карты:
На, — гадай мне по руке».

«То же, то же: путь, забота, —
Ты счастливый, барин, слышь:
Больно любишь ты кого-то,
Что бежать? — не убежишь…

Ждёт тебя большое дело!
Знаешь, ум — для дурака…» —
«Ну, довольно, — надоело:
Лгут и карты, и рука!»

В сером дыме папиросы
Все мгновения короче.
Вижу бронзовые косы,
Вижу раненные очи.

Всё, что было, вдруг поблёкло
B этом дыме, в этой ночи.
В затуманенные стёкла
Ветер бьётся… Нету мочи…

Виснет дым… Тоска какая!..
Всё ж душа моя хлопочет,
Всё ж, куда-то увлекая,
Вихрем — вьюгой жизнь хохочет…

Вяло гаснет папироса…
Всё чего-то сердце хочет…
Вновь мелькнули тени косо…
Всё морочат и морочат…

Как часто, милый друг, не знают люди сами
В лукавой пестроте изменчивых минут,
Чей голос ранит их, какое мучит пламя,
Какие письмена их более влекут.

То холодом немым, то страстию томимы,
То — вечная любовь (её вдруг слышат зов!),
То хочется пройти, совсем не глядя, мимо
В безвестную страну безвестных берегов.

Как часто, милый друг, не знают люди сами,
Кому поёт любовь, о ком её слова:
То близкие душе покажутся врагами,
То вдруг от кратких встреч кружится голова.

Мы любим… но кого? — других? мечту? себя ли?
Иль это реет Бог и Божья благодать?
И что — сулит любовь? — забвение? печали?..
Кто сердцу даст ответ? Кто может разгадать!

Папоротник — лапы;
Череп — серый пень;
Гриб прогнивший шляпу
Сдвинул набекрень;

Плачет там в долине
Смятая трава;
В жуткой паутине
Чёрная листва;

Мёртвых веток залежь;
Грустный, грустный вид…
Знать, не у меня лишь
Сердце так болит!

Неужто в светлом зеркале
Мое лицо? не верю!
Как жутко исковеркали
Сомнения, потери!

Кто лоб рассек морщинами?
А взоры кем убиты?
Кто ласками змеиными
Украл мои ланиты?

Кто мне склонил так голову,
Уста сковал мне хладом? —
Их мертвенное олово
Покрыто страшным ядом…