Илья Британ - Богу

В часовне около икон
Один с моей мольбою…
Церквей неясный перезвон…
Как хочется покоя!..

Кто там так зорко сторожит
Брунгильды каменное ложе? —
Ужели вновь пришёл Зигфрид,
Но там найти её не может?

О, как ревниво стерегу
Тобой покинутое ложе:
Вернуть тебя я не могу,
И злая скорбь мне душу гложет…

Сегодня ночью, ночью долгой
Мне снились юные года.
Зеленой лентою над Волгой
Вдаль уходили города.

Шумели пристани, и с горок
Змеились легкие мостки;
А жаркий день навеял морок
На эти рыжие пески.

Гудок — то грозный, то плакучий.
Простор. Кружится голова.
А там, беснуясь, злые тучи
Закрыли тенью острова.

Чу, где-то песня… О, затоны,
Где пахнут светлые костры,
Где я, без памяти влюбленный,
Бродил до утренней поры…

Мы в лодке. Счастье — миг единый:
Ты вновь печальна, я суров.
А тут же рокот соловьиный
С далёких спящих берегов…

Зима. На тройке. Петь охота!
Шалит бубенчик. Ночь светла.
Толчок, и лихо гикнул кто-то.
И мчатся кони, как стрела.

Весна. Сорвав с себя покровы,
Река проснулась. Дождь. Гроза.
Но что сулит мне праздник новый?
И я смотрю тебе в глаза…

Теперь — ни родины, пи Волги,
Ни слов любви, ни бубенца…
О, вечер жизни, скучный, долгий!
О, близость ночи без конца!

Царило лето. Дни погожие.
Высь — голубые зеркала.
Тебе цветы кивали Божии,
Когда ты лугом тихо шла.

Уста сжимали нитку колоса;
Был чёткий взор спокоен, смел;
Резвились ласковые волосы;
На шее крестик мой алел.

На солнце ты казалась строгою
Живою бронзою в огне
И шла зеленою дорогою,
Но не за мной и не ко мне.

Как страшно мне во тьме ночной,
Душа боится мрака!
Бредёт по улице за мной
Приставшая собака.

Туман. Ни звезд, ни фонарей:
Весь город, как могила.
Идём, товарищ, поскорей,
Что смотришь так уныло?

Идём в холодном шалаше
Поужинать со мною:
Хотя б одной живой душе
Печаль свою открою.

Я расскажу тебе, мой пёс,
Про то, как я обманут,
Про боль любви, про муку грёз,
Про то, как люди вянут.

Мы будем в хижине одни;
Портрет увидишь в раме:
Ты на него, мой друг, взгляни
Весёлыми глазами.

В нём то, чего уж больше нет:
Небесная отрада.
Но всё, голубчик, ложь и бред,
Досказывать? — Не надо!..

Я много, много перенёс,
Сгорев в обмане неком.
Как хорошо тебе: ты — пёс!
Быть жутко человеком!..

Немая ночь. Тоскливый мрак,
Душа боится мрака.
Бредёт по улице дурак,
А рядом с ним — собака.

Тоскует ум. Слабеет вера.
В душе усталой мрак и ложь.
Куда дорогой Агасфера,
Страна родимая, бредёшь?

Суди себя безмерно строго,
Слезами, кровью изойди:
Тогда ты снова узришь Бога
В конце тяжелого пути.

Когда мечта сгорит отравой,
Крестом прикрой нагую грудь
И, став бессмертно-величавой,
Былой Голгофы не забудь!

Иди! Страданье искупило
Безумный грех безумных лет,
И даст великое светило
Тебе, родимой, мир и свет.

Тоска рыдает. Небо серо.
Кошмар и ужас. Где покой? —
О, путь проклятый Агасфера!
О, край отчизны дорогой!

Робкий свет. С водою блюдце.
Растопил свинцовый крест.
Я гадаю (мысли вьются)
Про тебя и твой приезд.

О, родная, далеко ты,
Оттого померк мой взгляд.
Выливаются ворота:
Это к встрече, говорят…

Как ладья моя устала,
Как не хочется грести…
Иль меня ты любишь мало,
Иль на разном мы пути?

Нет, ты любишь: злые тени
В сердце влили черный яд…
Наши души от видений
Да от призраков болят.

Наше счастье — в Божьей воле;
Мы тужили, — Бог велел:
На Его святом престоле
Наш решается удел.

Я гадаю сквозь дремоту.
Растопил свинцовый крест.
Снова вылились ворота
И сулят мне твой приезд…