Илья Британ - Богу

Автомобили и музеи,
Кафе, театры и фокстрот,
Духи, меха и орхидеи,
Вино, разгул: Венерин грот!

Но где вы, милые деревни,
Мой переулочек кривой
И ты, подобная царевне,
Чьи очи блещут синевой!

Где сосны стройные, как свечи,
Где вся в цветах моя земля,
Где ты, мое Замоскворечье
И звон малиновый Кремля!

О, где вы, медленные дровни,
Где василек меж длинных кос,
Избушки, ветхие часовни
И русский плачущий Христос!

В Сан-Суси меж горбатых тропинок
Там, где мраморы белых богов,
Я брожу, как обманутый инок
И томлюсь от несказанных слов.

В Сан-Суси, в зеленеющем парке
Дышит миртами солнечный день:
Но позвал меня образ твой яркий
В глушь далеких родных деревень.

В Сан-Суси, где пропели беззвучно
Лебединую песню века,
В след за мною бредет неотлучно
Моя русская злая тоска.

Красота сразу стала постылой,
И тюрьмою глядит Саи-Суси.
Я томлюсь и тоскую по милой,
По далёкой, далёкой Руси! —

Брожу один я целыми часами
И вспоминаю все свои грехи
Иль, вдаль глядя печальными глазами,
Опять шлифую старые стихи.

Мой край родной и ты, моя малютка,
Вы далеки и тут со мной, во мне:
Вот отчего мучительно и жутко
Я сам с собой борюсь наедине.

Я не хочу от прошлого уступок,
Тоскует дух, и дико стонет плоть.
Себя убить? — кинжал мой слишком хрупок,
Чтоб память сердца мог он расколоть!

Изгнанье — смерть. Но где моя могила?
Я возвращусь? о, Боже мой, навряд!.. —
Очнулся… Женщина прохожая спросила,
Хочу ль купить я сыр и виноград.

Мне подарили цветы вы.
Что за безумный порыв!
Сделались вдруг молчаливы,
Очи и сердце закрыв.

Бросил бы вам наудачу
Маленький глупый вопрос,
Ах, но боюсь, что заплачу
Горько и больно, без слёз!

Впрочем, не буду стыдливым, —
Тон мой нелепый знаком:
Не показались цветы вам
Белым надгробным венком?

Сердце молчит не без цели, —
В нём погребальный хорал?..
Боже, как вы побледнели…
Видите: я угадал!

Но если старое вам кажется ничтожным,
Пусть будет новое и светлым, и большим.
Так сказка детская с ее эффектом ложным
Уходит в прошлое; но мы тогда грешим!..

Скучный, ненужный и бледный портрет:
Смяты и порваны вещие нити,
Жило, но умерло; было, и — нет…
— О, не глядите!

Спи, мой лучик, спи, голубка,
Баю — баюшки — баю…
Счастье наше, верь, не хрупко:
Жить не век в чужом краю.

Мы — в нзгнаньи. Я виною,
Я сгубил твой нежный сон…
Ты томишься здесь со мною,
А в Москве — пасхальный звон!

Как давно родная крошка
Не видала русских нив…
Подожди чуть-чуть, немножко…
Ах, я сам не терпелив!

Все слова, я знаю, немы,
Но забудь свой детский страх!
Слушай: хоть и на земле мы,
Но земля — на небесах.

Не случайно был я встречен
На твоём больном пути.
Миг — любовь, но миг тот — вечен,
А поэтому — прости…

Люди, что вы так грустите?
Время — морок, Смерти — нет;
Всюду жизни светлой нити,
Божьей лаской мир согрет.

Не напрасны, не без цели
Думы, слёзы, кровь и труд:
Всходы старые сгорели, —
Всходы новые взойдут…

Не забылась? — Спи, мой лучик;
Сам истерзан я тюрьмой.
Не ломай озябших ручек, —
Скоро в путь — туда, домой…

Мы вернемся к милой маме,
Будем снова на Руси…
Сжалься, Господи, над нами:
Нас и родину спаси!

Вы были только маленьким сюжетом
Для летних песен, поводом для грёз.
Страдал и пел, — что значит: был поэтом.
Потом — конец, и вихрь меня унёс!

Я пошутил: игра была опасна
И для меня, поверьте, и для вас.
Вам всё равно? Не больно? — И прекрасно;
Но, Боже мой, как мне смешно сейчас!