В изголовье став над нею,
Начал ритуал.
«Должен овладеть муж ею, —
Он пробормотал, —
Только не из мира смертных,
Не из нас – людей;
Только тот, чей дух бессмертный
Заточён меж всех вселенных
В пустоте теней.
Должен Он вселиться в тело
Одного из нас
И свершить благое дело —
Слиться с ней в экстаз.
И когда огонь объятий,
Судорог напалм
Догорит, свершив зачатье,
Явит Свыше знак исчадье —
Весть о чуде нам».
И порывом быстрым ветер
Слов последних слог
Заглушил, взметая пепел,
Растрепав дымок,
И к всеобщему смятенью
Голоса принёс:
Лай, рычанье, стоны, пенье,
Смех, рыданье, храп, сопенье,
Брань и сонм угроз.
Я почувствовал, что брежу:
То, что я – не я;
Подхожу как к ней, как нежу,
Как смотрю любя;
И монахи все пропали:
С нею мы одни;
И одежды мои пали;
И нам вовсе не мешали
Грубые ремни.
Занавеса тёмный полог
Опустился в срок;
Опустела сцена скоро,
Подводя итог.
Разошлось скоропостижно
Братство прочь долой.
Только я сидел недвижно,
Вспоминая, что же вышло
С нею и со мной.
Мы были как боги, мы стали как люди,
Безвольные твари на вольной земле;
Спинные лопатки мы в крылья обули
Из чёрных лоскутьев, пожженных в золе.
Мы к небу стремились, но свергнуты были,
И мрачен отверженным путь до конца.
Непонятым душам нужны ли порывы?
Лишь месть и агрессия к небу нужна!
Мы были как люди, мы стали как боги,
Жесток, судьбоносен в руках наших бич,
Во рту языки наши – жгучие розги,
Нещадный удар ими – каждый наш клич!
И ты оглянись – мы стоим уже рядом,
Почувствуй дыханье ты дрожью спины,
И знай же, твой ангел задушен.…Не надо —
Теперь ты его не моли, не зови, не ищи…
Мы были как боги, мы будем как боги,
Удел наш – срывать плод с запретных ветвей,
И нету прекрасней, чем наша, дороги —
Давать право выбрать свою из стезей
«Промозглые, сизые синью пуанты…»
Промозглые, сизые синью пуанты
С завязками серых, чернильных дождей
Оденет скиталец, и тронет он ванты
Кривых, сладко-кислых ветвей.
И хмарь вышины поселенья
Заблудится в горьком саду,
Христом упадёт в трав бесследье,
Чтоб там народить красоту.
Огней предвечерье в объятьях
Солёных, искристых руках
Как жжется беспутством. А платье
Уснёт чернозёмом в ногах.
«Ночь к моей постели подошла…»
Ночь к моей постели подошла,
Прочь злодейка-совесть уползла.
В прах всё обратилось, гомон стих,
Взмах – и воспарил полночный стих.
В такт ему поёт в углу сверчок,
Как он родим и как далёк!
Он будто бы забвенья миг —
Сон, что вот пришёл, и мир затих.
Тихий сон придёт к нам ночью.
Тихий сон. Тихий сон.
Отдохнуть войдёт усталый
Скромно в дом, скромно в дом.
Смежит очи нам с тобою
Тихий сон.
Тихий сон овеян сказкой.
Тихий сон. Тихий сон.
Гномик Сна бьёт в колокольчик:
Динь-динь-дон. Динь-динь-дон.
Закрывай скорее глазки,
Тихий сон.
Тихий сон печаль прогонит.
Тихий сон. Тихий сон.
И подарит крохи счастья
Нам с тобой, нам с тобой.
Сладко спи – спокойным будет
Тихий сон.
Тихий сон поёт волшебно.
Тихий сон. Тихий сон.
Гномик Сна бьёт в колокольчик:
Динь-динь-дон. Динь-динь-дон.
Он поёт о дивных далях,
Тихий сон.
Тихий сон твой лоб целует.
Тихий сон. Тихий сон.
И сплетён из ласки мамы
Нежно он, нежно он.
Ты не бойся, он с тобою,
Тихий сон.
Тихий сон льёт мелодично
Тихий сон. Тихий сон.
Гномик Сна бьёт в колокольчик:
Динь-динь-дон. Динь-динь-дон.
Словно капли рос, дождинок:
Динь-динь-дон. Динь-динь-дон. —
Тихий сон. Тихий сон.
Покрывалом покрывает, белым инеем
Всё прошедшие, ушедшие в «давно»,
И вновь ныне я с опаской жду уныние:
Вновь нам встретиться, как прежде, суждено.
Вновь к надежде, без одежды словно, стыну я,
И весёлость упадёт, гремя, на стол:
Прочь привычную постыло маску кину я, —
Гол предстану, неприкрыт, спокоен, зол.
Я напрасно силюсь зреть прекрасное —
Застилает взор метелица-хандра.
Помолюсь причастно к свету страстно я, —
И окажется, куражится она
Читать дальше