Вячеслав Евдокимов - Возмездие

В протестах были чудо‐дрожжи,
Глядишь, хоть мал, но в том успех.
И Белый, чуя силу, в дрожи,
Глядь, он ничтожен средь их всех.

А потому спешит к насильям,
Убийствам, ярый взвив террор
Со всем свирепейшим двужильем,
В разбой пускаясь и разор.

Но есть конец долготерпенью,
И исчезает напрочь страх,
И раболепье к униженью,
И тяга в равных быть правах.

И вырывается наружу
Вдруг возмущенья дикий пар!
Вдруг смелость, свойственная мужу,
Несёт врагу что свой удар!

Все взъерепенились стихийно,
Жилища Белых разрушать
Вон принялись все самостийно,
В себе борьбы почуяв рать!

Пошли свирепые погромы
И статуй Белых напрочь снос:
– Долой неравенства законы!
И задирали гордо нос!

То месть была за все страданья,
За рабство многие века,
Пустились души их в исканья
Уж жизни лучшей, велика

Была их в этом разом тяга,
Но где та жизнь? «Громи подряд!» —
На это лишь была отвага,
Безумный ненависти взгляд.

И Белых тут же принуждали
Встать на колени пред толпой,
Что в рабства были тех вон трале,
С забитой жили все судьбой…

Вот тут‐то вздрогнул каждый Белый
И… на колени с дрожью встал,
Стал вон забитым, уж не смелым,
И даже ростом стал вон мал…

– Над нами вам то надруганье,
За смерти, тягостнейший гнёт!
«Самих вон в рабство!» – душ пыланье…
– Пусть поживут, как будто скот!

Пустились все молниеносно
Богатств всех Белых на захват…
– Ушли от рабства, хоть и поздно! —
Ликует каждый, страшно рад!

Они не приняли культуру,
Чужда религии тех суть,
Лояльны что, – то верить сдуру,
Ведь Белых строй знал, как всех гнуть,

А потому антагонисты,
Ну и извечные враги.
Вдруг стали смелостью лучисты,
В том вставши с правильной ноги.

В своём неистовом азарте
Громили всё и вся подряд,
В том Чёрный, Красный были братья,
Пылал огонь, витал вкруг смрад…

– Рабами сделаем мы Белых!
Пусть в униженья канут ад
И поживут в отвратных нервах,
Ума другой их будет склад.

– Мы отомстим за поколенья,
За надругательства, их пресс!
Громи вон Белых строя звенья,
Добьёмся жизненных чудес!

Громили вон всё без разбора,
И даже Прочих лавки тож,
Не помогала мощь забора,
Грабитель был в них каждый вхож.

Призыв «Не рушить!», вскрик хозяйский
Их слёзно, братьев как, просил…
Но нет сочувствия и ласки,
А всем стоять, ох, нет ведь сил.

Вот под одну разгром гребёнку,
Безумный ненависти вал!
Друг перед другом шли в том в гонку,
Стихийный гневный карнавал…

Поднялся Чёрный раб и Прочий
На свой решительнейший бунт
Вон против Белых в злобе очень,
С отрадой вырвавшись из пут

Над ними злого притесненья,
Свою вдруг силу ощутив,
Восстав от мрачного гоненья
И давши смелости прилив.

Пошли по трассам заповедным,
Где только Белый мог идти,
Их был поток в том непоседный,
Иного нет уже пути!

Кричали, буйствовали, лозунг
Звучал над ними, мчался вдаль,
Всем Белым нёс с того угрозу:
– Вперёд! Их всех вдрызг измочаль!

Вмиг стали жертвами хоромы:
– Их надо напрочь растащить,
Взвинтите буйные погромы,
Да не утихнет в этом прыть!

С душою Белый, нет, не Зайца,
Давал решительный отпор,
Желал Владыкою остаться,
А бунтарей пустить всех в мор.

Но силы тех превосходили,
Сметали всё вон на пути,
В борьбы пылали все горниле,
Теперь уж с ними не шути!

В момент хоромы разобрали
И растащили по себе,
Оставив Белых вон в опале,
Предав растерзанной судьбе.

Свои жилища возводили
И поселяли в них уют,
Довольно жить ведь всё в могиле!
К себе запасы все уж прут,

Конфисковали что у Белых,
Еды – её объёмный склад,
И в этом не было несмелых,
И делать каждый то был рад!

Запасы вмиг опустошили
Из всех хором вон в тот же миг,
Тут слабый даже был в всей силе
Под дикий вопль, взъярённый крик!.

Вмиг добрались до Королевы,
Наверх повытащили враз
Под улюлюканье, напевы
И очумелый перепляс:

– А посадить вон в каталажку,
Пустую миску дать под нос,
Пусть в ней себе поищет кашку,
Ведь дармовой всю жизнь был спрос.