Николай Глазков - Избранное

Они его любят И так голубят,
Что он ходит в мантии голубой.
Если б нас так любили,
Мы бы счастливы были,
И не только с любимой, но даже с любой!

Человек — царь природы — преграды берет;
Но не все воздержанье считают изъяном.
Я хочу, чтоб в любви мы шагнули вперед
К обезьянам!

Паук приносит людям благо:
Он истребляет вредных мух.
Люблю тебя, мой друг. Однако
Не говорю, что ты паук!

Стервятник, птиц уничтожая,
Приносит людям много зла.
Но, похвалить тебя желая,
Я почему-то утверждаю,
Что ты походишь на орла!

Пятнадцать лет, как началась война,
И десять лет, как кончилась она.
Мы никогда ее не забываем,
Припоминаем эти времена.

Те люди, совесть у кого чиста,
В атаку шли за Родину, за Ста…
Нет! Люди воевали за Россию,
Речь о другом была для них пуста.

Россия не слепа и не слаба,
И это не пустая похвальба!..
Суворовская сила победила!..
Но до сих пор не кончена борьба!..

Вопрос весьма серьезный — кто кого?
Мрак одолеет нас иль мы его?
Внушительной решительной победы
Я не достиг еще при статус-кво.

В литературе все совсем не так,
Литература — это не пустяк!..
Я все еще стою под Сталинградом,
А мне необходимо взять рейхстаг!

Раннее утро. Москва тиха.
Птички: чирик-чирик!
Странно и мудро слова стиха
Я подбирать привык.

Женщина рядом. Ее люблю.
Часики бьют: тик-так!
Я почему-то не сплю, а пью,
Пью с любимой коньяк.

Пью за нее, за стихи, за рассвет
И за счастье, которого нет!
Нет его. А почему?

Счастье, оно приходит потом,
А может, счастье не в счастье самом,
А в стремленье к нему?

Говорил пожар пожару:
— Мы подружимся, пожалуй!.. —
И пожару пожар
Руку красную пожал:
— Очень яркие мы оба,
Ты хорош и я хорош.
Мы с тобой друзья до гроба,
Нас водой не разольешь!
Мир дивится нашей силе
И отваге удалой!..

Но разлили и залили
Их той самою водой.

Возможно, будет речь моя резка.
Есть в Доме литераторов доска.
Из мрамора добротного она,
И золотом на ней сверкают гордо
Писателей советских имена,
На фронте павших в боевые годы.

Одних любил, других любить не мог,
Но жизнь солдат важней хороших строк.
Я чту всех тех, кого сожгла гроза,
Всех тех, кто пал за Родину геройски,
Но эту, нагло лгущую в глаза,
Не уважаю мраморную доску!

Не вижу я на ней своих друзей,
Хороших и талантливых людей.
Кульчицкий Миша, Женя Поляков,
И Паша Коган, и Майоров Коля
На мраморе остаться для веков
Не удостоились!.. Не заслужили, что ли?

Не пали, что ли, в боевые дни?
Иль, может, их не вдохновляла муза?
Нет, муза вдохновляла, но они
Погибли все не членами Союза.

Пусть даже проявили героизм,
Инструкций нету, чтоб их слава длилась —
И административный кретинизм
Свершил еще одну несправедливость!

Вошел незнакомец, хвостат и рогат:
— Я видеть хочу стихотворца.
— Садитесь, пожалуйста… Очень не рад! —
Сказал поэт незнакомцу.

— А я очень рад и про наши дела
Скажу откровенно и смело:
Нам надо быть выше добра или зла!..
— А с кем я имею дело?

— С чертом. А что? Я ведь вхож на Парнас!
Поэзия штука такая…
В стихи иногда вы пускаете нас!
— В стихи иногда допускаю.

— Так вот тем лучше!.. Вы русский поэт,
Известный не всем, но нам.
Деньгами располагаете? Нет?
— Нет, и взаймы не дам!

— Помилуйте!.. Я не прошу взаймы!..
Напротив, душой сокрушаемся мы,
На ваше безденежье глядя!..

Как черту, прекрасно известно мне,
Что ваших стихов почти что и нет в печати!

А вы бы могли совершить турне
И там подработать кстати.

Вас интересует туристский маршрут
Ну, скажем, вокруг Европы?

На это вам денежки черти дадут
С одним условием, чтобы…

— Душу?
— Да нет!.. Руку на сердце положа,
Скажу вам, хе-хе, хи-хи,
Что нужна мне ваша душа,
Как некоторым газетам стихи!
Души мне не надо, а нужно нам,
Чтобы вы ду-ду-ду — и остались там!