Владимир Бастраков - От «А» до «Я»

Утро ясным синим небом
Снова встретило меня,
Ох, и где я только не был,
Грусть-тоску свою кляня.
Над бескрайними полями
Серый дождик моросил,
Я с котомкой за плечами
По дорогам колесил.
Думал, что в трудах, заботах
Позабудется тоска
И, измученный работой,
Я усну и на досках.
Засыпал, забыв усталость,
Плеч не чуя, засыпал,
И порою мне казалось,
Будто всё я забывал.
Наглотавшись вдоволь пыли,
Кашлял я взахлёб, до слёз…
Облака по небу плыли,
Их холодный ветер нёс.
И они бегут, как чёлны,
За грядою – новый вал,
Небо, небо, тучи, волны…
Я всё снова вспоминал.
Море, сосны, день прощальный,
Крики чаек над волной —
Всё исчезло в миг печальный,
Только ветер ледяной…
Только ветер горло душит,
Только кашель грудь мне рвёт,
Только холод слёзы сушит,
Только дождик с неба льёт.
Видно, зря в полях унылых
Я покой искать ушёл.
Сердце вновь печаль томила,
Ничего я не нашёл.

И вот уж мимо пролетел перрон,
Махнула на прощанье ты рукой.
И самолёт, дрожа, берёт разгон,
И вниз земля уходит подо мной.

Последний раз смотрю я на огни,
Что морем пламени раскинулись внизу.
Печаль прощанья плещется в груди,
И не смахнуть украдкой мне слезу.

Так мимо жизнь летит печальным сном,
И не сбылась ещё одна мечта,
Лишь пустота зияет за бортом,
И на душе всё та же пустота.

А мне никак, никак ещё не верится,
Что так не скоро встретимся опять…
Но человек живёт, пока надеется.
Ждать и надеяться.
Надеяться и ждать.

Саулкрасты, Саулкрасты —
Городочек в лес вплетён,
Очень тихий, очень ясный,
Шумом сосен напоён.

А за лесом – гладь залива,
Пляж песчаный и пустой…
Был счастливым, несчастливым
Я в той жизни непростой.

Ах, как быстро дни летели!
Где там спать? Не до того.
И прошли те две недели,
Как один лишь день всего.

Был я там иль я там не был —
Мне не вспомнить уж теперь…
Между морем, Ригой, небом
Открывал тогда я дверь.

Но остались без вниманья
Все старания мои,
И ушли в воспоминанья
Эти сказочные дни…

Вы слышали ль когда, как плачет птица?
И как кричит – протяжно, тяжело.
Но ей в простор небес не возвратиться,
Коль перебито хрупкое крыло.

Она ползёт, роняя капли крови
И волоча крыло своё, как плеть,
Тревожа глушь тоскою смертной боли,
Чтоб на болоте где-то умереть…

Пройдут года.
Но птицы крик печальный
К тебе вернётся в мае, в октябре,
Взовьётся вновь своею болью давней,
Разбудит вдруг на утренней заре…

Куда, куда мне деть себя? Не знаю.
Душа горит испепеляющим огнём.
Я ничего вокруг не замечаю,
Палящим жаром страсти опалён.

Куда бежать? Где преклонить колени?
О, как, мой Бог, рассудок сохранить?
Безумством горьким дышит вдохновенье.
Как жить? Как можно дальше жить?

Что дома ждёт? На ложе из страданий
Подушка с запахом твоих волос,
Где, сотрясаясь молча от рыданий,
Я захлебнусь в потоке горьких слёз…

О, если б мог я этими слезами
Боль безнадёжности, отчаянья излить!
Затихло б сердце, превратившись в камень…
Как жить? Как можно дальше жить?!

Куда идти? Зачем домой спешу я?
Мне легче здесь – на берегу в ночи.
Губами жадно мокрый снег целуя,
Тебя прошу я, сердце, замолчи!

Ну где мне взять для будущего силы?
Чем пламя страсти этой потушить?
Как позабыть твой образ, образ милый?
Как жить? Как можно дальше жить?!

Ужель что было – только показалось?
Ужели всё – пустой самообман?
Зачем же, сердце, ты в тот миг не разорвалось,
А только вскрикнуло от нанесённых ран?

Ужели в прошлом – лишь одни виденья,
Мечты, мираж, растаявший как дым?
Ужель надежды, муки и сомненья
Воображеньем были лишь одним?

Я вновь и вновь иду на берег Волги
И в затуманенный, заснеженный простор
Бросаю взгляд пронзительный и долгий,
Но не находит ничего в пустыне взор.