Мне солнце подарить любимой вздумалось,
Но пресекла она порыв моей души.
Всего лишь на секундочку задумалась
И отвечала: «Лучше стих уж напиши».
Видать, гигантомания прорезалась —
И я луну тогда взамен ей предложил.
Чтоб взять, разбил окно: она порезалась.
Я порицание соседей получил.
Забинтовав, совсем не успокоился
И рвался к звёздам, всё пытаясь их достать.
Одна упала, я за нею бросился:
Хотел успеть, чтоб на лету её поймать.
Едва в тот миг схватить успела милая
Меня за пятку, что мелькнула перед ней.
А хватка у неё совсем не хилая —
И не судьба была попасть мне в мир теней.
Я не дарю вселенские подарочки
С тех самых пор ей, как порезалась стеклом.
Сижу с ней, если солнечно, на лавочке,
А рукава рубашки связаны узлом…
Весной у многих наступает обостренье,
Собой я тоже не являю исключенье.
И у соседки пожилой маразм крепчает,
Ну и алкаш на этаже права качает.
Собака лает днём и ночью под окошком,
Сломали дверь в подъезде вандалы немножко.
В который раз Трамп под импичмент попадает
И очень сильно демократов раздражает.
А тут от флешки ещё крышка потерялась,
Да тётя Маша с бабой Катей поругалась.
Проигнорировал маразм я соседский
И с алкашом провёл беседу не по-детски.
А на собаку вылил супа всю кастрюлю,
Соседкам дал успокоительну пилюлю.
Поставил камеру слеженья на ванда́лов,
Заснять чтоб пару криминальных сериалов.
Американцы беспредельничают, гады,
Я заплевал весь телевизор от досады.
Но, слава богу, что нашлась от флешки крышка
И прекратилась обостренья сразу вспышка!
Бродят мысли в моей голове,
Перед сном не давая покоя.
Как бы стать мне у них во главе,
Чтоб добиться команды отбоя.
Кто придумал баранов считать?
Мне от блеянья ихнего тошно.
Вот со счёта я сбился опять.
Не уснуть, а взбеситься так можно!
Кошек тоже нельзя и собак,
Сон прогнать они могут навеки.
Опасаюсь считать я макак,
Не помогут сомкнуть они веки.
Ну а если сорок и ворон
Сосчитать попытаться на ветках,
Гвалт такой разразится из крон,
Что придётся сидеть на таблетках.
И дельфины с китами орут,
Захлебнуться от крика несложно.
А чернильное облако спрут
При опасности пустит, возможно.
Думал я: ну кого посчитать?
Не заметив, уснул очень сладко.
И решил не считать – выбирать!
И со сном тогда будет всё гладко!
С хорошими людьми и я хорош.
С весёлыми люблю повеселиться.
Пусть на еврея вовсе не похож,
Но за компанию готов и удавиться.
Хитёр я с хитрецами становлюсь,
И с умными беседа мне по силам.
Легко с миролюбивыми мирюсь,
Да гнев бежит с гневливыми по жилам.
Пугаю так, что сам потом боюсь,
И рад, когда порадую кого-то.
Кто влюбится в меня – в того влюблюсь,
И разлюблю, когда разлюбит кто-то.
Не подставляю щёки я врагу,
Дружу, когда со мною дружбу водят.
Лишь спорить с дураками не могу,
Но всё равно они меня находят.
Не спрятаться от них, не убежать,
Дороги всюду слишком уж плохие.
Бессмысленно их переубеждать,
Они ведь разумом слепые и глухие.
Коль повезёт мне встретить дурака,
Смеёмся друг над другом мы до боли.
И знаем хоть ответ наверняка,
Но задаём вопрос: «Дурак ты, что ли?»
Я вновь участник велогонки —
Кручу педали что есть сил.
Порою мчусь у самой кромки,
Да удила я закусил.
Меня блокировать хотели,
Но не смогли – пошёл в отрыв.
Вот с трассы двое улетели,
Всем шанс к победе приоткрыв.
Но кто-то сел на хвост однако:
Как будто к колесу прирос.
Пришлось мне газовой атакой
Ему воздействовать на нос.
Отстал зараза, но другие
Хотели взять опять в кольцо.
И за финты от них такие
Я стал плевать им всем в лицо.
Прорвав блокаду, ускоряясь,
Вошёл в рискованный вираж.
И матом крыл их не стесняясь,
От гонки я словил кураж.
Чуть-чуть до финиша осталось:
Как побеждать, я не забыл.
Но от нагрузки цепь порвалась —
Об раму фаберже отбил…
Да всё равно доехать первым
Я по инерции всё ж смог.
Должны железные быть нервы,
А также то, что между ног!
Читать дальше