Дмитрий Пригов - Москва

Дети, в свою очередь, временами составляли почти 90 % населения Москвы, заполняя все непереносимым шумом и бестолковостью. Тогда их можно было просто возненавидеть. Их порой таки возненавиждывали с необыкновенной силой. Проходящие с силой и нарочитой болезненностью пихали их и отталкивали. Некоторые заходились в жестокости, нещадно избивая их, доходя порой до членовредительства. Естественно, что милиция не могла допустить беспорядка и своеволий. Она отгоняла не в меру ожесточившихся, пытавшихся даже через плечо оттесняющего милиционера все еще как-то достать отвратительного младенца либо рукой, либо ногой. Но милиция справлялась с задачей, увещевала взрослых, уговаривала продолжать свой путь на работу или по делам. Ведь таким образом порой застывала деловая жизнь города. Все трудоспособное население высыпало на улицы, занимаясь неистовым истязанием невыносимых детей и детишек. Милиция ежедневно упорно, терпеливо приводила все в порядок. Младенцев развозили по назначению – в больницы, в детские приюты, по домам, в морги. Напряженные дни милицейской жизни длились достаточно долго, пока все не успокоилось само собой. Взрослые просто смирились с неизбежным положением вещей. Потом помягчели, подобрели, прониклись к детям даже некой нежностью. В наши дни мы уже видим, что неудобно пройти мимо ребенка, не погладив его по пушистой головке или не подарив ему конфетку.

Иногда же дети полностью исчезали из города. Особенно во время летних каникул. Но в среднем, думаю, их было не больше 50–60 миллионов. Ну, может, на миллион-другой побольше. Или поменьше. Будучи сам тогда ребенком, могу и ошибиться – подростков старше меня года на два-три я уже почитал за старших и взрослых. Так что без страха и сомнения можем накинуть еще миллионов 10.

Треть же от всех населявших город и его бесконечные, порой неопределимые окрестности были старики со старухами. Уследить их нелегко, так как они постоянно вымирали. Но на замену им тут же вставали новые, более многочисленные. Порою казалось, что они обнимали все 900-миллионное население столицы. Временами же их было трудно даже просто обнаружить на улицах и на привычных скамейках возле домов. Говорили, что всех разом сажали на многочисленные дырявые баржи, высылали в какието удаленные монастыри, пустынные, необитаемые местности, покрытые вечными льдами и торосами, дабы они не портили вид столицы, ее молодой поступательный дух. Говорили, что многие баржи просто не доплывали до мест назначения. Говорили даже, что ни одна баржа не пришла в предписанный ей порт. Не знаю. Не буду врать или преувеличивать. Не я это говорил – мне это говорили.

Но тут же нарастали новые в гораздо большем числе. Думается, что способ борьбы с ними должен был бы быть радикально иным. Но слабость страны, ее податливость на все как бы человеческое не позволяли принять четкое, раз навсегда окончательное решение. Особенно в последние годы, когда власть вовсе выпустила всех стариков в социальную жизнь, определив им почетные места, неоправданно значительные роли в государственной и общественной жизни. Чем это кончилось – все мы отлично знаем. Однако в те времена весьма серьезно изучалась, возымела неодолимое влияние в массах и в высших кругах теория известного русского мыслителя Федорова. По его технологии стареющих клали в специально приготовленную землю на омоложение, а потом особыми приемами, тонкими методами возвращали к жизни. Метод не довели до полнейшей безошибочности. Страна наполнялась новыми, не знавшими сомнения и упрека существами. Порой их трудно было даже принять за что-либо антропоморфное. Правда, потом они вполне этого достигали, становились практически неотличимы от нормальных граждан. Лица их были обтянуты странноватой матово-бледной кожей без единой морщиночки. Движения несколько угловаты, но с годами обретали большую пластичность. Речь отрывиста, но вполне логически выстроена. Они уже никогда больше не старели. Не знаю, умирали ли они заново, но известно, что исчезали куда-то безвозвратно. Возможно, в некие накопители. Однако же себялюбивые, властолюбивые и сластолюбивые кремлевские старцы, к 70-м годам захватившие власть в стране, не захотели проходить эту неприятную и достаточно мучительную процедуру. Набравшись в земле неких неведомых всем остальным наземным существам знаний, они заперлись в Кремле и ночами пытались отыскать, вскрыть тайные магические имена обстоявшей их и нас действительности. Те имена, одно произнесение которых заставляло все вокруг вздрогнуть, пасть на колени и прошептать хриплым грозовым голосом: