Дмитрий Пригов - Москва

Владимир Ильич улыбнулся и спрашивает Сталина: «Что у вас говорят в этом случае?» Иосиф Виссарионович улыбнулся, ласково сощурил глаза и отвечает: «У нас на Кавказе в этом случае не говорят, а влюбляются».

В это время подошли сзади Мартов и Плеханов. Оба они давно уже сватали своих дочерей за Ленина. Посмотрели они с презрением на делегата с Васильевского острова и говорят: «У наших дочерей партийный стаж перевалил за десяток лет, сами мы в партии с юности, прошли каторги и ссылки, когда она еще пешком под стол ходила. Да и родители у нее еще неизвестно кто».

Владимир Ильич посмотрел на Сталина и говорит: «А ведь товарищи правы». Улыбнулся Сталин лукаво в усы и отвечает: «Давайте устроим проверку. Кто пройдет, тот и прав».

Велели позвать дочерей Мартова и Плеханова. Пришли они, толстые, старые, с недовольными лицами.

Владимир Ильич говорит: «Вот первый вопрос: кто такие большевики и кто такие меньшевики?»

Ничего не смогли ответить дочери Мартова и Плеханова. А девушка, делегат с Васильевского острова, откинула русую косу за спину, посмотрела открытым взором прямо в глаза Владимиру Ильичу и отвечает: «Меньшевики – это те, которых сейчас больше, но потом будет меньше. А большевики – это те, которых сейчас меньше, но потом будет больше».

Подивились все товарищи из ЦК мудрому ответу, а Владимир Ильич от удовольствия даже правой рукой по правой коленке ударил.

Вторым заданием было пронести листовку на завод. Дочерей Мартова и Плеханова сразу же поймала полиция, потом их выпустили с большим трудом. А девушка, делегат от Васильевского острова, не только пронесла листовку на завод, но сумела и стачку организовать, и довести ее до победного конца.

Подивились все товарищи из ЦК на такую зрелую работу, а Владимир Ильич прищурил глаза и по-другому взглянул на девушку.

«Хорошо, хорошо, – говорит Владимир Ильич, – вот вам последнее задание. Поступили к нам сведения, что завелся в наших рядах предатель. Выявите его».

Как ни старались дочери Мартова и Плеханова, но так и не смогли выявить предателя.

А девушка, делегат с Васильевского острова, посмотрела в толпу людей, и вышел из толпы Зиновьев и говорит: «Не могу больше выносить этого честного пронзительного взора. Я предатель». С тех пор немало предателей выявила таким образом девушка.

Подивились все товарищи из ЦК такой прозорливости, а Владимир Ильич говорит Сталину: «Что скажешь?» Улыбнулся Иосиф Виссарионович, покачал головой и отвечает: «Прямо бы сейчас украл бы ее и увез к себе на Кавказ, если бы не была она нужна нам для партийной работы здесь».

А девушка сдержала улыбку, убрала волосы со лба и отвечает: «Если партия пошлет на Кавказ, поеду на Кавказ».

Анкетные данные у девушки оказались в порядке, характеристика хорошая, да и ЦК поддержал ее кандидатуру. Звали ее Надежда Константиновна Крупская.

С тех пор была она с Лениным везде. Вместе с ним коротала она долгие холодные ночи в Шушенском. Была она с ним и на памятном крейсере «Аврора», когда он из всех 40 своих легендарных орудий в щепки разнес Зимний дворец – оплот самодержавия. Была она и у смертного одра Ильича.

И родились у них три сына. Первый пошел в крестьяне, второй в рабочие. Третий – в солдаты. Растут сыновья, и все больше продуктов дает стране первый сын, все больше товаров дает стране второй сын, все зорче стережет страну третий сын.

Давно это было.

Однажды, ранним июньским утром 22 июня, тридцатимиллионная китайская орда без какого-либо предупреждения или объявления войны перешла воды седого Амура и коварно напала на мирную советскую Сибирь.

Советские войска мужественно приняли на себя удар подлого врага. Но слишком неравны были силы. К тому же была весна, стояла распутица, разлились великие сибирские реки Енисей, Иртыш, Лена, Ангара, и не могла по климатическим причинам вовремя прибыть подмога.

Окружили китайцы всеми тридцатью миллионами штаб советского главнокомандующего генерала Лазо и кричат: «Сдавайся, Лазо-герой! Ты один остался».

Но Лазо долго отстреливался из пулемета. Когда же закончились патроны и понял Лазо, что подвезти их ниоткуда нельзя, бросился он в воды Амура и поплыл. Установили китайцы на высоком берегу реки-Амура пулеметы и орудия и стали стрелять вослед Лазо, да все неточно – то недолет, то перелет. Только к середине дня шальная пуля попала в голову Лазо, и раненым его взяли в плен.

Стоит он, огромный, белокурый, голова вся в крови, глаза сверкают, а вокруг китайцы бегают, маленькие, желтенькие, проворные. Окружили его тридцатью миллионами, штыками от него отгораживаются. И кричат: «Переходи к нам, Лазо-герой. Озолотим. Откажись от московских ревизионистов!»