Дмитрий Пригов - Москва

Пожалуй, что простой пятак, но в дореволюционной котировке

Что останется, если из прыжка через пропасть изъять гул внизу, птиц, мелкие камушки, потерянную расческу, ботинки, кошелек, стихотворный размер пушкинского Памятника, клумбу цветов, страхи, пот и пассионарность? —

Пожалуй, что пунктир останется, прерывистый и непривлекательный

Что останется, если из художественного дара изъять стоны, гонор, густые волосы, почки, Гвадалквивир, путешествия, антрациты, дальнее сияние, носки, подошвы, кровать и изокефалию и денатурат? —

Пожалуй, что дурной пример останется, но не к ночи будет сказано

Что останется, если из табуретки изъять сучки, задоринки, равенство углов, прямую наводку, шкуру, три капли росы, легкое обхождение, идиотизм, вишню, газ и крупнозерность? —

Пожалуй, что четыре вертикали останутся, но не приписанные ни к чему

Что останется, если из песни выкинуть слова, крупинки гранита, свежесть, длительность, мелкие трещинки, Первую конную, вечера, серебро, верхние ноты, повышенное давление и увядание? —

Пожалуй, что стоны останутся, но без точного адреса

Что останется, если из профессора изъять зарплату, отсылки к предыстории, пуговицы, аэрозоль, реторту, Кению, принцип Силадьи, бритву Оккама, соль, пеллагру, бром и штык? —

Ну, разве что некая печать и легкое порождаемое звучание

Что останется, если из зонтика изъять металл, сферу, свечение, укус змеи и компромат? —

Пожалуй, что невнятная мешанина, но достаточно толстокожая

Что останется, если из Москвы изъять русских, траву, провиденцию, Подмосковье, двуручную пилу, фланговый охват, энциклопедию, высокую болезнь, слонов и верблюдов, катарсис, двуслойный пирог и самосознание? —

Пожалуй, что сложноуложенные веревочки останутся, но что-то ужасно напоминающие

Что останется, если из авокадо изъять мякоть, кожу, имя, преоккупированность, стоицизм, указательную стрелку, самшит, хлыст, траекторию, коров и свиней, корсиканца, новокаиновую блокаду, стиморол, танцы на снегу, музыку Берга, высокорослых патагонцев и черную смолу? —

Пожалуй, что легкий лепет, но услаждающий слух

Что останется, если из красавицы изъять улыбку, ауру, дыхание, съеденный спагетти, каракульчу, диету, распределение первооснов, бумеранг, копыта, напряжение и несколько киловатт, созвездие Лебедя, просто лебедя и генерала Лебедя? —

Да, пожалуй, тельце останется, но неподверженное тлению

Что останется, если из домкрата изъять скорость, круги, усилия, семь позиций, крутизну, аподактичность, легкомыслие, исправление ошибок, боевой заход, ископаемые остатки, иглоукалывание, металл, ржавчину, поворот винта и вегетарианство? —

Да, пожалуй, что сопение только останется, но без хрупкости и дурного запаха

Что останется, если из компьютера изъять всякие там примочки, проволочки, рычаги, свечение, промелькивание, пролетание над пропастью, ужас, слякоть, каверзы, удар прямой левой, рассыпчатость творога, полет шмеля, гаревую дорожку, пластмассу, стекло и крестовину? —

Пожалуй, что рамка останется, но легко проецируемая на все

Что останется, если из буддизма изъять молчание, краткость, параллелепипед, бинокль, бритву, рассеянный склероз, журавля, кесарево сечение, улыбчатость, полупроводимость, риторику, скрытность, камень, потеки и грацию? —

Да, пожалуй, что то же самое и останется, но с неким добавочным элементом даже

Конечно, конечно, это совсем в другом смысле последний сборник, чем ожидает от меня общественность, если она чего-либо от меня ожидает вообще. Но мне приятно представлять, что она что-то все-таки от меня ожидает, и я как бы вынужден вступать с нею в сложные отношения, объясняя и оправдывая свои эгоистические поступки и опрометчивые замечания. Вот так вот и в этот раз.