Коллектив авторов - Кристалл

Смутно помню: смеялся отцу…
И сказал как-то первое слово,
Перейдя от младенца немого
К своему лишь — и только — лицу.

Я родился в июле. И что ж?
А ведь мог и зимой, и весною;
Ранним утром, порою ночною —
Для рожденья час всякий хорош.

И не важно, что там, на дворе:
Слякоть, холод, жара, снегопады…
В мир пришел человек. Ему рады —
В феврале, в сентябре, в декабре.

Засыпан снегом край лесной,
Стоят деревья в белых шубах.
Рассеян бледно свет дневной,
Под лыжей наст скрипит упруго.

Скольжу накатанной лыжней,
Идущей вдоль лесной опушки.
И так легко, свободно мне
С подошв ботинок до макушки.

Мороз не слабый поутру —
Наверно, градусов пятнадцать.
Ладонью щеки разотру —
И вновь по лесу буду мчаться.

Лететь с горы и в гору лезть,
Вдыхать бодрящий зимний воздух…
Стремлюсь все это я успеть,
Пока не кончились морозы.

Тополиная ветка, качаясь,
Чуть заденет лицо в тишине.
И, с волненьем смотря, замечаю,
Что ты снова подходишь ко мне.

Белый танец играет прощанье,
Плавно кружатся пары вокруг.
Вряд ли будет другое свиданье
И касание нежное рук.

Не услышу твой голос как прежде,
Видно больше не быть нам вдвоем.
Только теплится в сердце надежда —
Может быть, ты заглянешь в мой дом.

А июньской безлунною ночью
Пара звезд ярко-ярко горит.
Облака — словно ватные клочья.
Мы уходим домой. Город спит.

Ничего мне такого не надо:
Ни чудес, ни златого огня.
Мне достаточной будет наградой,
Если ты не забудешь меня.

Я стал немного старше, Божьей волей,
Я стал сложней. Но только для того,
Чтоб с новой грустью слиться поневоле
В объятьях крепких. Только и всего.

Я стал сильней, как колос в русском поле,
Но горизонт стремленья моего —
Всего лишь плоть печали, и не боле.
Я выше стал. Но только для кого?

Я стал циничней, жестче, и упрямей.
И не отдам без боя своего.
Дорогою иду не только прямо.
Я тверже стал. Вот только для чего?

Я стал другим. Что сталося со мною?
И так ли важно — раб я или плут?
Еще одну страничку приоткрою
И стану тем, что годы не возьмут.

Я стану строчкой, точкой, запятою,
Волненьем робким, радостной слезой…
Тогда и боль души и свет открою
Для всех, с кем сталось то же, что со мной.

Если в час вечернего раздумья,
Когда тьма легла вокруг устало,
Стукнет ветер в стекла вздохом шумным,
Знай, что он привет принес с Урала.
Может, ты звала Урал угрюмым,
Дикою тайгу мою звала,
Не виню тебя за эти думы,
Просто ты его не поняла,
Но не правда ли, его картины
Вечно юны будут жить во взоре.
Кама-камушка, печальные осины,
Да тайги необозримой море,
И метель январская с порошей,
И снегов алмазное сверканье…
Это будет жить таким хорошим,
И таким родным воспоминаньем.

Догорает роща без огня и дыма,
Шелестит приятно под ногой тропа,
Все спешит куда-то, пролетает мимо,
Искры золотые мечет листопад.
Вот в такую пору я люблю проснуться,
Рано-рано утром обойти поля,
В омуте туманов сизых окунуться,
Путаясь ногами в стеблях ковыля.
На плече двустволка вороненой стали,
Ствол направлен в землю, нет, я птиц не бью.
Таяли туманы, птицы улетали
От огня осеннего на далекий юг.

С тех пор, как взял кисти в руки,
Смешал на палитре краски,
Пришли ко мне творческие муки
Приятнее женской ласки.
И мир обновленный ожил,
Запел, заиграл, заискрился,
Как будто бы я и не жил,
Как будто вчера родился.
Я весь изнываю в замысле,
Мне не грозит одиночество.
Люди, согрейте души,
Сгораю я в муках творчества!

Опять иду по сентябрю,
Где в рощах догорает лето,
Где стало очень мало света
И месяц тычется в зарю.

Но под не яркой вспышкой дня,
Когда ищу от грусти средство,
Чему-то радуясь по-детски,
Березки тормошат меня.