Михасс Санадзе - Михасс

Лиза открыла глаза. Замок, Принцессы из Королевства Довольно Смутной Истории находился на крыше дома. Впрочем, то, что это крыша, можно было только догадываться. Замок, напоминавший, скорее, высокую башню из тёмно-синего дерева, стоял на широкой, городской площади, окружённой со всех сторон старинными домами, в стиле эвенкийской готики. Иветта стояла на пороге своего замка. С неба падали синие и чёрные листья. Шёл снег. Площадь освещалась редкими фонарями, струившими странный голубовато-пепельный свет. Оглядевшись вокруг, Старшая Принцесса окончательно проснулась и спрыгнула со своего сварливого проводника.

Иветта протянула ей руку, и девочки вошли внутрь замка. Внутри башни пахло мышами и Тибетской Разведкой.

Когда Лиза закончила свой сбивчивый рассказ Иветта спросила:

– Когда девочки исчезли, куда направилась Сонечка?

Лиза выронила ёлочку.

– Кто-о-о?!!!

– Четвёртая Принцесса, – сказала Хозяйка Башни.

Старшая Принцесса закрыла лицо руками и заплакала.

– Как я могла? Как я могла забыть про неё? – без конца повторяла бедная девочка.

И десять тысяч дико горьких слезинок со странным звоном упали ей на колени. В воздухе закружились зелёные стрекозы.

Не обращая на Лизины слёзы никакого внимания, Маленькая Хозяйка Башни из Тёмно-синего Дерева задумчиво рассуждала вслух:

– Если честно, я смутно представляю, что надо делать. По нашему королевству ползут тревожно-невразумительные слухи, а последние девяносто восемь лет моим подданным снится, что над башней кружат тёмно-фиолетовые птицы Северо-востока. И поверь, дорогая, мне всё это очень и очень не нравится.

Продолжая всхлипывать, Лиза оглядывалась по сторонам. Они сидели в огромной комнате за длинным столом из чёрного дерева. В углу тускло горел камин. Две стены были заставлены старинными книжными шкафами и книги в них странные, с корешками из зелёной кожи каких-то неведомых чудовищ. Одна стена, справа от входной двери, там, где камин, была увешана оружием: мечами, щитами, медицинскими шприцами, боевыми топорами, дротиками, пустыми пачками из-под сигарет. На полу были небрежно разбросаны матрасы, на которых крепко спали какие-то люди, птицы, тени, насекомые и дикие звери, заботливо подобранные хозяйкой много тысяч лет назад в чьих-то забытых воспоминаниях.

– Что же делать дальше? Как и где их искать? – опять спросила Старшая Принцесса.

Иветта тяжело вздохнула, но потом повеселела и хитро подмигнула Лизе:

– Ну, ничего, мы тоже кое-что умеем.

Лиза вытерла слёзы и, наконец, улыбнулась. Хозяйка башни звонко хлопнула в ладоши и одна стрекоза приземлилась у её ног. Иветта что-то шепнула себе под нос, коснулась зелёной стрекозы рукой, и та превратилась в небольшого белого носорога. Старшая Принцесса с уважением посмотрела на Танину подругу. Как не похожа она была сейчас на ту девчонку в вечно разодранных и перепачканных неизвестно чем джинсах, которую до этого знала Лиза. Сейчас Иветта выглядела гораздо старше своих неполных одиннадцати. Её густые прямые волосы чёрным дождём падали на серый плащ, перехваченный у горла платиновой застёжкой в виде стрекозы. Посередине плаща был изображён белый носорог в огне. И косым крестом пять зелёных стрекоз. Под плащом на тёмно-синей хламиде светились рунические заклинания. Иветта бросила на Лизу спокойный, ясный взгляд, и звонко, отчётливо произнесла:

– А теперь, Старшая Принцесса Лиза, слушай очень внимательно.

Десять тысяч мышиных кораблей, и все в пути! Я продолжаю. Итак:

В вагоне неприятно пахло пивом. Четвёртой Принцессе было неуютно и грустно, она замёрзла.

– Осторожно, двери закрываются, следующая станция «Северянин».

Поезд дёрнулся, двери внутри вагона распахнулись, по узкому проходу шёл Северянин. Заметив Сонечку, он плюхнулся напротив. Девочка сжала в кулаке край серой ленты. Северянин улыбнулся:

– Ваше Высочество, не беспокойтесь, я ваш друг.

Как ни странно, Забытая Всеми Принцесса сразу ему поверила. Она расслабилась, достала из тёмно-синей пачки «Голуаз» сигарету, закурила и с любопытством посмотрела на неожиданного ночного собеседника. Его вид был дик и неопрятен.

Узкие, раскосые глаза горели зелёным огнём. Жёсткие, густые, чёрные, как крылья посторонних, волосы свалявшимися прядями торчали в разные стороны и занимали полскамейки, отдельные пряди достигали пола. На нём были штаны из кожи акулы убитой его прадедом пятьсот сорок тысяч лет назад в кошмарном сне Железнодорожного Рабочего. А на голое тело была наброшена куртка с наполовину оторванными рукавами из шкуры гризли, убитого самим Северянином в пограничной зоне помутнённого сознания Школьного Учителя, нечаянно попавшего в вытрезвитель.