Константин Вагинов - Песня слов

Он музыки давно не слышал –
Ему никто не играет на свирели.
Ему надо пение услышать –
Оно, наверное, успокоит и согреет.

Но плывет по-прежнему белый лебедь
Он петь совершенно не умеет.
Он плавает по озеру как в небе
А змей все более и более свирепеет.

А запоешь ли ты проклятая птица?
Или я задушу своим объятьем!
Белый лебедь начал биться,
Но сумрак начал приближаться.

И от ужаса запел белый лебедь
Свою первую и последнюю песню
Как он плавал в широком небе
И летал в поднебесьи.

Ты слышишь музыку красок?
Ты знаешь – ароматы цветов?
Ведь синий цвет так тих и неясен,
Он нежно ласкает цепь облаков!

Ты различаешь – зелени стоны,
Когда она с розой помещена?
Ты слышишь – болезненные звоны? –
Она хлорозом и немочью больна!

Ты чувствуешь – цвет сирени
Самый печальный дряхлеющий цвет –
Он звучит музыкой умиротворенья,
Он заживляет раны прежних лет.

А золото? ты помнишь позолоту,
Из которой грустно глядят зеркала?
Это голос состарившегося мота,
Это печальные аристократические колокола.

Да, краски, музыка и ароматы
Переплетены незримо между собой,
И я люблю пурпур заката,
Который, как пьяница, трубит трубой!

Сегодня какая-то печаль сосет мою душу…
Муза, поговори со мной об ароматах.
– Откроем окно, здесь душно,
И полюбуемся на лучи заката!

– Ты знаешь город с запахом нарда,
Где люди черны и стройны, как кипарисы?
Или тебя влечет, как северного барда,
В страны левкоя и нарцисса?

Может быть, ты хочешь увидеть смокву,
Которая золотится, как глаза тигрицы?
Или надеть современный смокинг
И пойти куда-нибудь повеселиться?

Муза! Брось издеваться.
Видишь – я совсем болен.
– Ну что ж? В минут двадцать
Мы опишем воздух колоколен.

О, Петроград, Ты бледен и задумчив как Пьеро –
От Тебя отвернулся запад, Твоя Коломбина.
Как печально смотрят дворцы с разбитым стеклом
И дверями, что снегом заколотило.

Как медленны и тусклы воды Невы!
Как грустно рыдает она в своих пределах,
Так шепчет любовница последнее «Увы!»
Покидая возлюбленного тело.

Как слабо доносятся колокола,
Как медленно качаются они в своих устоях…
Так движутся старухи, опираясь на костыля,
Окидывая все улыбкою пустою.

О, Петроград, великая столица,
Я не знаю, воскреснешь ли Ты когда-нибудь,
Но мне хочется верить и молиться,
Чтобы вернуть Тебя на жизненный путь.

Есть стихи душистые, как амбра,
Есть стихи пурпурные, как нард
Есть стихи златые, как альгамбра,
И печальные, как цветики мансард.

Есть кудрявые, как детские головки,
Есть прозрачные, как крылья мотылька,
Есть тревожные, как мышка в мышеловке,
Есть прохладные, как ласка ветерка.

Есть стихи, как воды водопада,
Очень быстрые и шумные стихи,
Есть тяжелые, как горная громада
Где от скуки умерли и мхи.

Стих – душа умерших поколений,
В будущем – спасительный маяк,
Нам не сосчитать твои ступени!
Не найти предел в твои края!

Кроме музыки в стихе должны быть краски,
Кроме пения в них нужен и пейзаж,
Ведь стихи причудливые маски,
Что жеманясь смотрят сквозь трельяж.

Есть стихи огромные картины,
Есть стихи тончайшие ковры,
Где из шерсти и из шелка арлекины,
То смеются, то тоскуют для игры.

Как парчу стих можно вышить
Зеленью, и золотом, и серебром,
Или выложить мозаикой как ниши,
Где мадонны выглядят старо.

Подайте немного любви и лазури!
Я стосковался по чечевичной похлебке…
Я дешево отдам облака пурпурные,
Запечатанные в золоченые коробки!

Или может быть, вы купите агатовые?
Они черны, как ночь средь кипарисов!
Заходите в мой балаган богатый!
Заходите! Почтеннейшие лицы.

Вы найдете здесь ароматы юга
Или вам нравится жизнь востока?
Вот направо северная вьюга
С днем коротким и ночью без срока.