ОЛС - Я – дерево, которое костёр

Старый ворон сел мне на плечо,
Он так стар, что, верно, спутал меня
С веткой клёна или с чем-то ещё,
Я погладил его чёрные перья.

Старый ворон мне в ответ прокричал:
«Никогда другому не мешай!
Если можешь… Всё ровно не мешай!»
Старый ворон мне зачем-то сказал.

Младенец чист, как белый лист бумаги,
Он чистый, потому что ничего не знает,
И на листе и добродетель, и порок
Со временем напишут свои знаки.

Бумажные фонарики
Не побеждают мрак,
Бумажные кораблики
Не плавают в морях,
Бумажные журавлики
Весною не вернутся,
Лишь головы бумажные
За наше счастье бьются.

Серебряный лев, как ты нравишься мне!
Спускаешься в спальню по тёмной стене,
Приходишь во сне, чтоб меня напугать,
Чтоб мне было страшно не засыпать.

А я не хочу бояться пошевелиться,
И в темноте, под страхом смерти, молиться,
Хочу заодно быть с ночными волками
И гладить тебя по загривку руками.

Но ты каждую ночь по тёмной стене
Чёрною кошкой приходишь ко мне,
Толстыми лапами давишь на грудь
И погружаешь в леденящую жуть.

Но, серебряный лев! Ты нравишься мне,
Всё ровно я хочу, ты являйся во сне;
Ночь придёт, я закрою глаза и усну,
И однажды страх перенесу.

Я лежал на траве,
Для чего-то думал,
Что Земля лишь песчинка
По сравнению с Солнцем,
Да и Солнце лишь карлик,
Жёлтый карлик средь звёзд,
Есть вселенные больше.
Ну, а я тогда кто?

Я лежал на траве,
Для чего-то думал:
Зачем торопиться,
Всё пытаясь успеть?
Обгонять и бежать,
Жить, чтоб пробовать первым,
Всё ровно не догонишь
Тех, кто будет потом.

Я лежал на траве
И на небо смотрел,
Я как будто прожил
Сотни лет и устал,
И всех отяготил
Этим грузом веков,
Словно можно взаправду
Перенести этот опыт.

Я лежал на траве
И закрыл глаза,
Очень много слов
О тебе без тебя.
Меня так занимает
Твоя жизнь без тебя,
Как влюблённого. Только
Я уже не влюблён.

Я лежал на траве.
Прощальный аккорд,
Не стоит лежать
На земле очень долго,
Я знаю, будет всё так же плохо,
Если смотреть на жизнь
Слишком реально.

Я лежал на траве.
Кто меня остановит?
Вместо крови – тоска,
Вместо тела – тоска,
Моё сердце стучится
В двери прошлого дурнем,
Там всё было не так,
Ну и пусть, ну и пусть.

Свет фар гонит тени с асфальта,
Гроза позади, за окнами дождь,
Мы ехали днём от жары изнывая,
Все окна открыли и слушали «Дюну».

За окнами вечер, впереди только август.
Меня укачало, как в колыбели,
Я – принц сладких странствий, на душе одна радость,
Она завтра исчезнет, сомкнув плотно двери.

Как это кайфово! (Я будто не знал),
На заднем сидении в автомобиле
Ехать, смотреть, как дороги лента
Уносится вниз, под капот и за спину.

А впереди городское свечение
Выдаёт себя в небе ночном,
Дорожные знаки – мертвецы вдоль дороги,
О многом читающих извещают.

Я дома. И, кажется, лучше нет места,
Чем дом. Дом, в котором я жил и живу,
Мне снова уютно в нём и не тесно,
Хожу и как внове его узнаю.

Весь груз оставляю в прихожей до завтра,
Завтра проснусь и увижу, как снова
Мир наступает столетней войною,
Её не закончить, если не умереть.

Мне призраки являются во тьме,
Как тени, как надсмотрщики немые,
Спускаются на плоских лапах по стене,
Ступают на меня и дальше на пол.

Но мне не страшно. Я как будто взрослый,
Я не пугаюсь тени от деревьев,
В окне фонарь раскачивает ветер,
Всё просто. Объяснимо. И без суеверий.

Как скучно стало жить. Я не читаю сказок,
Есть ужасы ужасней всех теней,
Я верю в них, пугаюсь только этих красок.
И нет за это мне волшебных дней.

Надменный паж, кто твой слуга?
Так смотришь дерзко, свысока
На всех явившихся с поклоном
К трону короля.

Среди вельмож, среди царей
Как будто равен ты;
И Белых Шейхов караваны
Ты принимал в дары?

Надменный паж, ты – глупый паж
С лицом – застывшей маской,
Твой гордый взгляд сочли, как вызов,
И прячут нож за лаской.