ОЛС - Я – дерево, которое костёр

Я просыпаюсь и встаю,
Я умываюсь и пою,
Я одеваюсь и иду,
Среди домов и лиц бреду.

Я то порывистый, то вялый,
То я угрюмый, то сияю,
Порой бегу, как спринтер, к людям,
Или контакт мой с ними труден.

То через силу я тружусь,
То с юмором за всё берусь,
И думаю лишь об одном.
Как бы не стать козлом.

Под вечер прихожу домой,
И редко нахожу покой.
Меня как будто прочитали,
Проснусь и всё начну сначала.

Стоишь одна, перед тобой кружатся
В красивом вальсе триста нежных пар,
Тебе же оставляют любоваться
Своим весельем из угла.

Кто слышал, как ты пела, наряжаясь?
Кто подсмотрел, как ты с собой кружилась?
Надеждам сердца удивляясь,
Ты будто всё смотрела наперёд.

Но кавалеры видели иначе,
Летели стрелы, только не в неё,
Она ушла тайком куда-то, плача,
Кляня себя и лёд.

Ты смотришь в зеркало, глаза от слёз опухли,
Ты видишь смерть, отчаяние и боль.
Как будто зря всё и мечты погасли,
И к слову «вдруг» приравниваешь ноль.

Мне жаль тебя, ничем тут не поможешь,
Тебя я тоже не смогу любить.
И ты сказала, удивившись: «Ты причём тут?
Я без таких, как ты, умею жить».

Вот входит вслед за победой победа,
И после веселья приходит печаль,
И Осень встаёт за спиной у Лета,
А потом рыдает и её становится жаль.

Я смотрю в окно, в нём терпимое утро.
Что принесёт мне сегодняшний день?
Мне и так хорошо и легко как будто,
Нет пустоты и, проснувшись, не лень.

Хотя кто-то настырно всё время приходит
И кого-то всегда приводит с собой,
И постоянно с собой что-то уносит,
Я заметил, что чаще всего покой.

А за ними кто-то на меня нападает,
Крепко хватая меня за грудки,
Поднимает, но вовсе не вверх, замирает
Между каплей веселья и ядом тоски.

Твои глаза прицеливаются в меня,
Твои глаза прицениваются ко мне,
Так зарождается Л. твоя,
Так образуются пустоты во мне.

Твои глаза прицеливаются в меня,
Твои глаза прицениваются ко мне,
Я не зажёг себя от тебя,
Не затаил огонь в себе.

Звуки поездов – это песни странствий;
По ветвям дорог и мимо так похожих станций
Движутся вагоны, их ритмичный стук
Зовёт, зовёт, зовёт меня с собой.

Проносятся вагоны, мне оставляя ветер странствий,
И запах чёрных шпал, и пустоту в пространстве,
И кажется, что там, куда так мчится поезд,
Есть страны, о которых я мечтаю.

Месяц крылья резал облакам
острыми краями.

Облака туманом по земле
стелились слоями.

В молоке тумана лес стоял
до кореньев продрогший.

А в лесу звездой горел
костёр полуночный.

В небе ясном солнце светит,
В мире бродит призрак туч,
Ничего грустней на свете
Нет дождя свинцовых туч.

Ничего больней на свете
Нет отсутствия любви,
В небе чёрном звёзды светят,
И воркуют лунари.

Какой свободой утро дышит?
Два дня не будет слова «надо»,
И разум мой его не ищет,
И сердцу этого не надо.

Я ненавижу слово «надо»!
Люблю и не могу достичь «хочу».
Словом «надо» гонят стадо,
Я от бессилия хохочу.

Ведь завтра снова: надо, надо!
Я снова должен и обязан,
Два дня в неделю мне награда
За то, что пять дней был как связан.

У памяти черты кривых зеркал,
Её забыть почти что невозможно.
Она похожа на чудесный карнавал?
Она многообразно сложна.

Но все находят в ней свой сладкий мир,
Он нравится всем покорёженным и битым,
Он украшает неприглядный быт квартир,
Который никогда не станет неизбитым.

И страшно потерять с прошедшим нить,
Она вдруг оживляет те же дни,
Что хочется вот так же интересно жить,
Как жили мы тогда, но всё исчезло в лет пыли.

В промасленной и выцветшей спецовке,
Пропитанной бензином на столетья,
И равной в твёрдости мечу булатной ковки,
Откуда я пришёл такой, ответьте?