Дмитрий Дарин - Поспели травы

Царь православным не защитник боле,
А сам пропал за морем —
И след простыл.

Он подмененный! Лефорта сын!
Такой не нужен нам!
Верно!

Мы с Масловым подали челобитную царевне,
Имеем от нее письмо ко всем стрельцам.
Желаете послухать?!

Давай!
Громчей читай!

Слушай, народ православный!
Пишет вам матушка наша, царевна Софья.
«Стрельцы, надежа веры и державы!
На вас я уповаю во дни большого нестроенья.
Наш венценосный брат Московию покинул,
Оставив на бояр и ближних немцев всю державу нашу.
Вам ведомо, творит какие притеснения чиновный люд,
Какие небывалые доселе подати, поборы и налоги
Сгибают выю русского народа.
Повсюду произвол, повсюду ропот, стоны,
Служилому сословью пресечены права,
Как не бывало, когда мы правили своею волей.
И, не имея боле о персоне брата никаких известий,
Со смертию царя Ивана мы полагаем править самодержно».

На царство Софью!
Пусть Софья правит нами!

Тут говорится дале,
Чтобы стрельцы, не слушая боярства,
Коль Софью пожелают на державство,
То шли бы к Новодевичьей обители,
Сменили караул из царских слуг,
И, чтоб бояре не обидели,
Встать лагерем вокруг.
А если нас потешные не пустят,
Пробить дорогу кровью!

Порубим всех в капусту!
На царство Софью!

В другие весть послать полки!

Верно!
А также ведомость – на Дон,
Пусть встанут казаки!
Царевне бить челом!

Кокуй спалить дотла!
Лефорта первым в петлю!

Останется одна зола!
В поход – немедля!
Полковника под стражу!
Да он сбежал!

Плохого ждать не стал.

Так лучше даже,
Теперь уж пан или пропал.

Князья!
Две вести я для вас принес.
Как водится, одна из них плохая.
С какой начать, не знаю.

Спаси Христос!
Плохие вести – как изжога.
Начни с хороших слов.

Восславим Бога,
Наш Государь жив и здоров!
А долго не было вестей —
То почта долго шла
Из-за привычного нам зла —
Распутица да слякоть по весне.

Отец наш жив, ну слава Богу.
Спросить за почту с Виниуса [9]надо.

Что русская душа, что русская дорога —
Коль кони вывезут – то ладно,
Одни овраги, на авось да в чисто поле,
А коли нет – на все Господня воля.

Господь здесь ни при чем, такой размах,
Страна уж больно необъятна,
От широты – то повреждение в дорогах, то в умах.

С хорошей новостью понятно.

Так вот ответ царя на то мое письмо:
«В том письме объявлен бунт от стрельцов,
и что вашим правительством и службою
солдат усмирен. Зело радуемся; только зело
мне печально и досадно на тебя, для чего ты
сего дела в розыск не вступил. Бог тебя
судит! [10]А буде думаете, что мы пропали
(для того, что почты задержались) и для того
боясь, и в дело не вступаешь; воистину,
скорее бы почты весть была; только, слава
Богу, ни один не умер: все живы. Я не знаю,
откуда на вас такой страх бабий!»

Бабий страх? Не страх, а беспокойство.

Однако я продолжу. «…страх бабий!
Мало ль живет, что почты пропадают?
А се в ту пору была и половодь.
Неколи ничего ожидать с такою трусостью!»

Не трусость – осторожность.

«…с такой трусостью! Пожалуй, не осердись:
воистину от болезни сердца писал»

Все истинно. На розыск не решились без царя.
Полста смутьянов взяли враз,
Но выслать их теперь без розыска нельзя.

Уж не до розыска сейчас.
Об этом и вторая весть – от сына – с Торопца.