Марина Цветаева - Полное собрание стихотворений

Слепая, шалая толпа!

– Всех ослепила – ибо женщина,

Все вижу – ибо я слепа.

Закрой глаза и не оспаривай

Руки в руке. – Упал засов. —

Нет – то не туча и не зарево!

То конь мой, ждущий седоков!

Мужайся: я твой щит и мужество!

Я – страсть твоя, как в оны дни!

А если голова закружится,

На небо звездное взгляни!

Мой путь не лежит мимо дому – твоего.

Мой путь не лежит мимо дому – ничьего.

А все же с пути сбиваюсь,

(Особо весной!)

А все же по людям маюсь,

Как пес под луной.

Желанная всюду гостья!

Всем спать не даю!

Я с дедом играю в кости,

А с внуком – пою.

Ко мне не ревнуют жены:

Я – голос и взгляд.

И мне не один влюбленный

Не вывел палат.

Смешно от щедрот незваных

Мне ваших, купцы!

Сама воздвигаю з а ночь —

Мосты и дворцы.

(А что говорю, не слушай!

Все мелет – бабье!)

Сама поутру разрушу

Творенье свое.

Хоромы – как сноп соломы – ничего!

Мой путь не лежит мимо дому – твоего.

27 апреля 1920

Глаза участливой соседки

И ровные шаги старушьи.

В руках, свисающих как ветки —

Божественное равнодушье.

А юноша греметь с трибуны

Устал. – Все молнии иссякли. —

Лишь изредка на лоб мой юный

Слова – тяжелые, как капли.

Луна как рубище льняное

Вдоль членов, кажущихся дымом.

– Как хорошо мне под луною —

С нелюбящим и нелюбимым.

29 апреля 1920

Нет, легче жизнь отдать, чем час

Сего блаженного тумана!

Ты мне велишь – единственный приказ! —

И засыпать и просыпаться – рано.

Пожалуй, что и снов нельзя

Мне видеть, как глаза закрою.

Не проще ли тогда – глаза

Закрыть мне собственной рукою?

Но я боюсь, что все ж не будут спать

Глаза в гробу – мертвецким сном законным.

Оставь меня. И отпусти опять:

Совенка – в ночь, бессонную – к бессонным.

14 мая 1920

В мешок и в воду – подвиг доблестный!

Любить немножко – грех большой.

Ты, ласковый с малейшим волосом,

Неласковый с моей душой.

Червонным куполом прельщаются

И вороны, и голубки.

Кудрям – все прихоти прощаются,

Как гиацинту – завитки.

Грех над церковкой златоглавою

Кружить – и не молиться в ней.

Под этой шапкою кудрявою

Не хочешь ты души моей!

Вникая в прядки золотистые,

Не слышишь жалобы смешной:

О, если б ты – вот так же истово

Клонился над моей душой!

14 мая 1920

На бренность бедную мою

Взираешь, слов не расточая.

Ты – каменный, а я пою,

Ты – памятник, а я летаю.

Я знаю, что нежнейший май

Пред оком Вечности – ничтожен.

Но птица я – и не пеняй,

Что легкий мне закон положен.

16 мая 1920

Когда отталкивают в грудь,

Ты на ноги надейся – встанут!

Стучись опять к кому-нибудь,

Чтоб снова вечер был обманут.

........... с канатной вышины

Швыряй им жемчуга и розы.

....., друзьям твоим нужны —

Стихи, а не простые слезы.

16 мая 1920

Сказавший всем страстям: прости —

Прости и ты.

Обиды наглоталась всласть.

Как хлещущий библейский стих,

Читаю я в глазах твоих:

“Дурная страсть!”

В руках, тебе несущих есть,

Читаешь – лесть.

И смех мой – ревность всех сердец! —

Как прокаженных бубенец —

Гремит тебе.

И по тому, как в руки вдруг

Кирку берешь – чтоб рук

Не взять (не те же ли цветы?),

Так ясно мне – до тьмы в очах! —

Что не было в твоих стадах

Черней – овцы.

Есть остров – благостью Отца, —

Где мне не надо бубенца,

Где черный пух —

Вдоль каждой изгороди. – Да. —

Есть в мире – черные стада.

Другой пастух.

17 мая 1920

Да, вздохов обо мне – край непочатый!

А может быть – мне легче быть проклятой!

А может быть – цыганские заплаты —

Смиренные – мои

Не меньше, чем несмешанное злато,

Чем белизной пылающие латы