Марина Цветаева - Полное собрание стихотворений

Так одинок и так один.

Так оба проданы за грош.

Так хороши – и так хорош...

Но нету у меня жезла...”

– Запиской печку разожгла...

Вербное воскресенье 1920

На царевича похож он.

– Чем? – Да чересчур хорош он:

На простого не похож.

Семилетняя сболтнула,

А большая – вслед вздохнула...

Дуры обе. – Да и где ж

Ждать ума от светлоглазых?

Обе начитались сказок, —

Ночь от дня не отличат.

А царевичу в поддевке

Вот совет наш: по головке

Семилетнюю погладь.

Раз за дочку, раз за мать.

.......................……………

Впрочем, можно и однажды.

Mapт 1920

Буду жалеть, умирая, цыганские песни,

Буду жалеть, умирая .......…… перстни,

Дым папиросный – бессонницу – легкую стаю

Строк под рукой.

Бедных писаний своих Вавилонскую башню,

Писем – своих и чужих – огнедышащий холмик.

Дым папиросный – бессонницу – легкую смуту

Лбов под рукой.

3-й день Пасхи 1920

Когда малюткою была

– Шальной девчонкой полуголой —

Не липла – Господу хвала! —

Я к материнскому подолу.

Нет, – через пни и частоколы —

Сады ломать! – Коней ковать! —

А по ночам – в чужие села:

– “Пустите переночевать!”

Расту – прямая как стрела.

Однажды – день клонился долу —

Под дубом – черный, как смола —

Бродячий музыкант с виолой.

Спят …...., спят цветы и пчелы...

Ну словом – как сие назвать?

Я женский стыд переборола:

– “Пустите переночевать!”

Мои бессонные дела!

Кто не спрягал со мной глаголу:

…....? Кого-то не звала

В опустошительную школу?

Ах, чуть закутаешься в полы

Плаща – прощайте, рвань и знать! —

Как по лбу – молотом тяжелым:

– “Пустите переночевать!”

Посылка:

Вы, Ангелы вокруг Престола,

И ты, младенческая Мать!

Я так устала быть веселой, —

Пустите переночевать!

2 апреля 1920

Хочешь не хочешь – дам тебе знак!

Спор наш не кончен – а только начат!

В нынешней жизни – выпало так:

Мальчик поет, а девчонка плачет.

В будущей жизни – любо глядеть! —

Ты будешь плакать, я буду – петь!

Бубен в руке!

Дьявол в крови!

Красная юбка

В черных сердцах!

Красною юбкой – в небо пылю!

Честь молодую – ковром подстелешь.

Как с мотыльками тебя делю —

Так с моряками меня поделишь!

Красная юбка? – Как бы не так!

Огненный парус! – Красный маяк!

Бубен в руке!

Дьявол в крови!

Красная юбка

В черных сердцах!

Слушай приметы: бела как мел,

И не смеюсь, а губами движу.

А чтобы – как увидал – сгорел! —

Не позабудь, что приду я – рыжей.

Рыжей, как этот кленовый лист,

Рыжей, как тот, что в лесах повис.

Бубен в руке!

Дьявол в крови!

Красная юбка

В черных сердцах!

<���Начало апреля 1920>

А следующий раз – глухонемая

Приду на свет, где всем свой стих дарю,

свой слух дарю.

Ведь все равно – что говорят – не понимаю.

Ведь все равно – кто разберет? – что говорю.

Бог упаси меня – опять Коринной

В сей край придти, где люди тверже льдов,

а льдины – скал.

Глухонемою – и с такою длинной —

– Вот – до полу – косой, чтоб не узнал!

7 апреля 1920

Две руки, легко опущенные

На младенческую голову!

Были – по одной на каждую —

Две головки мне дарованы.

Но обеими – зажатыми —

Яростными – как могла! —

Старшую у тьмы выхватывая —

Младшей не уберегла.

Две руки – ласкать – разглаживать

Нежные головки пышные.

Две руки – и вот одна из них

За ночь оказалась лишняя.

Светлая – на шейке тоненькой —

Одуванчик на стебле!

Мной еще совсем не понято,

Что дитя мое в земле.

Пасхальная неделя 1920

Так, левою рукой упершись в талью,

И ногу выставив вперед,

Стоишь. Глаза блистают сталью,

Не улыбается твой рот.

Краснее губы и чернее брови

Встречаются, но эта масть!

Светлее солнца! Час не пробил

Руну – под ножницами пасть.

Все женщины тебе целуют руки

И забывают сыновей.

Весь – как струна! Славянской скуки

Ни тени – в красоте твоей.

Остолбеневши от такого света,

Я знаю: мой последний час!

И как не умереть поэту,