Марина Цветаева - Полное собрание стихотворений

Когда поэма удалась!

Так, выступив из черноты бессонной

Кремлевских башенных вершин,

Предстал мне в предрассветном сонме

Тот, кто еще придет – мой сын .

Пасхальная неделя 1920

Ты пишешь перстом на песке,

А я подошла и читаю.

Уже седина на виске.

Моя голова – золотая.

Как будто в песчаный сугроб

Глаза мне зарыли живые.

Так дети сияющий лоб

Над Библией клонят впервые.

Уж лучше мне камень толочь!

Нет, горлинкой к воронам в стаю!

Над каждой песчинкою – ночь.

А я все стою и читаю.

Ты пишешь перстом на песке,

А я твоя горлинка, Равви!

Я первенец твой на листке

Твоих поминаний и здравий.

Звеню побрякушками бус,

Чтоб ты оглянулся – не слышишь!

О Равви, о Равви, боюсь —

Читаю не то, что ты пишешь!

А сумрак крадется, как тать,

Как черная рать роковая.

Ты знаешь – чтоб лучше читать —

О Равви – глаза закрываю...

Ты пишешь перстом на песке...

Москва, Пасхи 1920

Не любовницей – любимицей

Я пришла на землю нежную.

От рыданий не подымется

Грудь мальчишая моя.

Оттого-то так и нежно мне —

Не вздыхаючи, не млеючи —

На малиновой скамеечке

У подножья твоего.

Если я к руке опущенной

Ртом прильну – не вздумай хмуриться!

Любованье – хлеб насущный мой:

Я молитву говорю.

Всех кудрей златых – дороже мне

Нежный иней индевеющий

Над малиновой скамеечкой

У подножья твоего.

Головой в колени добрые

Утыкаючись – все думаю:

Все ли – до последней – собраны

Розы для тебя в саду?

Но в одном клянусь: обобраны

Все – до одного! – царевичи —

На малиновой скамеечке

У подножья твоего.

А покамест песни пела я,

Ты уснул – и вот блаженствую:

Самое святое дело мне —

Сонные глаза стеречь!

– Если б знал ты, как божественно

Мне дышать – дохнуть не смеючи —

На малиновой скамеечке

У подножья твоего!

1-е Воскресенье после Пасхи 1920

Большими тихими дорогами,

Большими тихими шагами...

Душа, как камень, в воду брошенный —

Все расширяющимися кругами...

Та глубока – вода, и та темна – вода...

Душа на все века – схоронена в груди.

И так достать ее оттуда надо мне,

И так сказать я ей хочу: в мою иди!

27 апреля 1920

Целому морю – нужно все небо,

Целому сердцу – нужен весь Бог.

27 апреля 1920

Пахн у ло Англией – и морем —

И доблестью. – Суров и статен.

– Так, связываясь с новым горем,

Смеюсь, как юнга на канате

Смеется в час великой бури,

Наедине с господним гневом,

В блаженной, обезьяньей дури

Пляша над пенящимся зевом.

Упорны эти руки, – прочен

Канат, – привык к морской метели!

И сердце доблестно, – а впрочем,

Не всем же умирать в постели!

И вот, весь холод тьмы беззвездной

Вдохнув – на самой мачте – с краю —

Над разверзающейся бездной

– Смеясь! – ресницы опускаю...

27 апреля 1920

Времени у нас часок.

Дальше – вечность друг без друга!

А в песочнице – песок —

Утечет!

Что меня к тебе влечет —

Вовсе не твоя заслуга!

Просто страх, что роза щек —

Отцветет.

Ты на солнечных часах

Монастырских – вызнал время?

На небесных на весах —

Взвесил – час?

Для созвездий и для нас —

Тот же час – один – над всеми.

Не хочу, чтобы зачах —

Этот час!

Только маленький часок

Я у Вечности украла.

Только час – на .........

Всю любовь.

Мой весь грех, моя – вся кара.

И обоих нас – укроет —

Песок.

Да, друг невиданный, неслыханный

С тобой. – Фонарик потуши!

Я знаю все ходы и выходы

В тюремной крепости души.

Вся стража – розами увенчана: