Тимур Шаов - Песни

Я купил бы детям флейту и гобой,
Чтоб росли, засранцы, с чистою душой.
Но не слушают злодеи,
Ни Вольфганга Амадея,
Ни Бетховена, ни Глюка,
Говорят, что это мука,
Говорят, что это скука и отстой!
А я хотел купить им флейту и гобой,
Чтоб росли детишки с чистою душой,
Чтобы на склоне лет я в гамаке дремал,
А моих детей дуэт для дедушки лабал.

Кто теперь играть возьмётся
Пасакалью и мазурку?
Подлецы — консерваторцы
В кабаках играют «Мурку».
Кто раскроет партитуру?
Кто раздует жар сердец?
В наше время скрипка — дура,
«Стратокастер» — молодец!

А помнишь, у Бетховена
«Второй концерт», дружок?
Там есть одна хреновина —
Любимый мой кусок.
Там скрипочки — тири-рим, тири-рим;
Рояль — ла ба да ба да ба да!
Опять скрипочки — тири-рим, тири-рим;
Рояль — ла ба да ба да ба да!
Ну, правда же — красиво,
Ну правда ж — высший класс!
Огромное спасибо
Бетховену от нас!

Дети ходят на кумиров поглазеть,
На концертах у кумиров поборзеть.
Но тинейджерские вопли,
Восхищение и сопли
Обусловлены политикой родных телеканалов
И больших радиостанций,
И дай Бог им всем здоровья,
Зарабатывают деньги,
Только совесть надо всё-таки иметь!

Дайте Грига, Бога ради!
Дайте, дайте нам Скарлатти!
Но отвечают злые дяди,
Что Скарлатти не в формате,
Что у Грига низкий рейтинг,
Что он нудный, право слово,
Так что будем слушать,
Дети, композитора Крутого!

А принёс бы дядям Штраус новый вальс,
А ему б сказали: «Милый, много вас!
За эфир сперва, папаша, проплати,
А потом уж си-бемоль свою крути!»

Должно же быть что-то святое,
Прекрасное и не Крутое.
Но искусство не замучить, не убить.
Гендель жил, Гендель жив,
Гендель будет жить!

Я поставлю детям Баха,
Я им Моцарта поставлю.
Я с ремнём в руке к искусству
Приобщиться их заставлю!
Станут взрослыми ребятки
И спасибо скажут папке.
Бить по попке тоже важно,
Чтоб растить нормальных граждан!

Как-то с кумом мы пошли спортом заниматься:
Шахматишки погонять, пешки да ладьи.
Ну, а без водки как ходить, как рокироваться?
В каждом виде спорта есть правила свои.

Если, скажем, бильярд — хорошо под пиво.
Если покер или преф — это под коньяк.
В нарды лучше под вино. В шашки? В шашки есть альтернатива:
Можно под зелёный чай, а можно просто так.

В ладейном окончании допили мы бутыль.
Вот тут бы на ничью — и почивать.
Но у кума агрессивный, бескомпромиссный стиль:
«Ещё пузырь давай!» И с матом шаховать!

А с утра внутри меня кто-то постучался.
Так настойчиво: «Тук, тук!». Я говорю: «Кто там?» —
«Это я, твой организм. Что, опять нажрался?
Будешь с печенью своей разбираться сам!»

Это ж полный гран-батман, пред-идиотизм!
Ладно там, жена ворчит: мол, не пей, дебил!
Но чтобы собственный, родной, близкий, личный организм,
Словно Каин, словно Брут, в спину нож вонзил!?

Получается, я — пас.
Я уволился в запас.
Я хлебаю хлебный квас,
Газировку пью.
Тёплый плед, камин, клистир,
В девять тридцать — рыбий жир.
Почитал «Войну и мир» —
И баюшки-баю.

Эх, соратники мои, наперсники разврата!
Полно, братья, водку жрать да скакать козлом.
Как говаривал Платон, ученик Сократа,
Старость ловит нас и бьёт по башке веслом!

Раньше было: выпьешь литр — и красив, как Чацкий,
Остроумный разговор, желчен и умён.
А нынче: выпьешь чуть — и «Сам дурак!» И разговор такой дурацкий,
И кругом все дураки, и очень клонит в сон.

Или встретишься с кентом,
А он кричит: «Ну, щас бухнём!
Щас мы стариной тряхнём!
Смочим потроха!»
Экий, братец, ты блажной.
Выпьем скромно, по одной.
И не тряси ты стариной —
Сыпется труха!

Да, разрушен Парфенон, и ты его осколок.
И вакханки разбрелись, и сатир издох.
Щас наш бог не Дионис, а гастроэнтеролог.
В жертву требует бухло… Кровожадный бог!

— А помнишь, в восемьдесят втором:
Ящик рома впятером?
— Да… Но пили водку, а не ром.
И пивко — вдогон.
— Да… А в две тысячи втором…
— Вот тогда был точно ром!
— Ой! Что-то колет под ребром.
Дай-ка спазмалгон.

Но, конечно, если вдруг Родина прикажет,
Если надо поучить нашу молодежь,
Выпьем ящик, выпьем три. И без закуски даже!
Потому что опыт есть. А опыт не пропьёшь!