Тимур Шаов - Песни

Под столом лежит гитара
И пустая стеклотара,
На рассохшейся скамейке
Томик Фрейдкина раскрыт.
И живём, как в коммуналке:
Муза в виде приживалки,
Да пегас мой тугудумский,
Да герой мой паразит.
Паразит, паразит,
Ой, герой-паразит!
Ой, паразит мой герой,
Ой, паразит…

А вдали Парнасы высятся грядою,
Там лавинами метафоры шумят,
Строфы строго проплывают чередою,
А над ними рифмы звучные парят.
А тут сидишь и ищешь рифму к слову «днище»,
Собираешься «дружище» написать,
Эти трое мне орут: «Пиши — козлище!»,
Вынуждают под их дудочку плясать.

Тут у нас приют убогого пиита,
Эти трое пишут пульку на песке
С шумом, руганью: «А ваша дама бита!»
Атмосфера, как в портовом бардаке.
Господа, а не сбряцать ли нам на лире,
Миру что-то типа «Мцыри» рассказать?
А пегас кричит: Какие, на фиг, Мцыри!
Не видишь, я прикупил на мизере туза.

Я спел бы сладко, ласково
«Ля-ля» — по типу Баскова,
И чтобы не по матери,
А чтоб как херувим,
И чтобы без политики,
Чтоб прослезились критики:
«Какой светильник разума!
А мы его гнобим».

Бардак в моей гостинице,
Коньяк в моей чернильнице,
Конь скачет, Муза красится,
Герой ушёл в запой.
Какие, блин, наперсники,
Такие, блин, и песенки —
Ну что напишешь путного
С такою шантрапой.
Шантрапой, ой,
С такой шантрапой,
Шантрапой, шантрапой,
Шантрапой…

Дует свежий ветерок… И если честно,
Это свинство мне по нраву самому:
Обмакнёшь язык в чернильницу — прелестно!
Нет, ребята, нам меняться ни к чему.
Так что буду греть на солнце своё днище
И в процесс культурный камушки бросать.
Ну а кто там морщит нос? Отвянь, козлище!
Вот опять — хотел «дружище» написать.

Ну и всё.

Вставай, похмельная страна, пропели петухи,
Настало время Бодуна — расплаты за грехи.
Бодун придёт, как Командор, огромный, мрачный, злой,
Раздавит вас, как помидор, тяжёлою рукой.

Вот Солнца шар от двух бортов поднялся над Землёй
И хрип, и стон из тысяч ртов слились в протяжный вой.
Мой друг, не время клясть судьбу, — Бодун стучит в твой дом.
Вставай, народ! Все на борьбу с проклятым Бодуном!

Мерещатся малиновые хари,
Во рту — сушняк, пустыня Калахари,
Хотя вчера, как будто, не бухали.
По две бутылки — это ж не размах!

И, как плохой актёр, ты будешь снова
Играть царя Бориса Бодунова,
Кричать: «Полцарства за стакан спиртного!»
Мол, мальчики кровавые в глазах.

Иной юнец хлебнет вина, с утра кричит: «Бодун!»
Да ты не нюхал Бодуна, неопытный пачкун!
А истинный Бодун крупней, он страшен, как война.
Не знаешь, правда, что страшней: Бодун или жена.

Он интернационален, есть у чукчей, у славян.
Бодунидзе, Бодунович, Бодуненко, Бодунян.
Все мы родом из Союза, всем народам нелегко:
Бодунас, Бодунбердыев, Бодуниди, Бодунко.

Но в мире он один такой, он лишь у нас в ходу.
Родной, кондовый, боевой, российский, наш Бодун.
И ни цена нам не страшна, ни крики трезвых жён,
Девиз «Ни дня без Бодуна!» давно у нас внедрён.

Бодает нищих, богачей и даже, вот беда,
Не к ночи сказано — вождей бодает иногда.
Глядишь на Родину порой, приходит мысль одна —
Верхи командуют страной, похоже, с Бодуна.

Бодун есть состоянье организма,
Когда бессильны панадол и клизма,
И только пиво в духе классицизма
Даёт терапевтический эффект.

Мир обретает контуры и краски
И можно встать на ноги без опаски,
И можно прыгать в половецкой пляске
Или дремать спокойно на софе.

Я бросил пить, пришёл мой срок, я стал совсем другой,
Но, как бетховенский сурок, бодун всегда со мной.
Я повторяю день за днём — пусть знает весь народ:
Тот, кто придёт к нам с бодуном, от бодуна падёт.

…Итак, подсудимый! Потрудитесь объяснить суду
каким образом вы, гинеколог женской консультации,
смогли пойти на убийство?

Сперва пришла на консультацию
Богиня, Афродита, Грация…
И вся такая длинноногая,
Что ошалел сперва немного я.
Разделась до, пардон, дез-а-белье,
Стоит в прозрачном шёлковом белье…
Хоть доктор, но от этого белья,
Слегка растерян и смущён был я…

Пока смотрел, пока пальпировал,
Признаться: чуть не изнасиловал.
Ну, посмотрел, говорю: «Беременна!»,
Ну, успокоил: «Это временно!»
Пройдёт, мол, через девять месяцев…
Она в слезах, кричит: повесится,
Мол: несмываемый семье позор!..
Ну пожалел её: направил на аборт.