Тимур Шаов - Песни

(Подходит к краю сцены, обращается к зрителям)
— Вы спросите: чего же я молчу?
Да разговаривать не очень-то хочу.
О чем и с кем? Вот с этой сворой холуёв?
О, как презрительно молчание моё!

А родились бы вы в деревне Матюки —
Вы б тоже замолчали от тоски.
А так и удобней. Если ты как рыба нем,
Они считают, что согласен ты со всем.

«Болтать — себе дороже» — принцип мой!
Я это говорю вам, как немой.

Когда я ем, я глух и нем,
Когда не ем, я глух и нем.
Бывает, я возмущён, но вместе с тем
Я глух и нем, я глух и нем.
Ух, я сказал бы! Но зачем?
Я глух и нем, я глух и нем.

Я глу-у-у-у-у-у-у-у-ух и нем.

Собака лает —
Я залаять не смог.
Никто не знает,
Как мой путь одинок.
Сидеть на шконке
Иль ходить в холуях,
Молчать в сторонке —
Судьба моя.

(Заходят тут четыре капитана и Гамлета выносят на руках)

Герасим:
Вот тоже жертва злобного тирана,
Вот тоже жизнь, низринутая в прах.

Гаврила:
Вот назиданье нашим либералам,
Наука тем, кто тявкает на власть.

Старший капитан:
Куда ложить, хозяин?

Гаврила:
Не «ложить», а класть!
Нерусский чёрт! Кладите за амбаром.

(Сбоку сцены вновь появляется Лев Толстой)

Толстой:
Шекспира тоже не люблю. Неряшливый, безнравственный писатель.

(Нюхает из коробочки, исчезает)

Герасим:
Ну что же, это, видимо, судьба.
Не изменить нам ход времен фатальный.
Пойдём, Муму! Твоя закончена борьба,
Нам завтра открывать сезон купальный.

(Герасим нюхает из коробочки. Уходят)

Капитон:
Назвала меня маманя… Ну ладно, понятно.

Да, тут ещё вопросы остаются:
Защитники животных разорутся.
Эти, спасители китов, собак и крыс.
Ну эти, писуны зеленые, по-ихнему «Гринпис».

Гаврила:
Да, здесь нельзя без должного настроя.
А мы пресс-конференцию устроим.
Общественность, ты прав, положено заткнуть.
Эх, хорошо-то как! А дай ещё нюхнуть!

— Николай Некрасов, журнал «Отечественные записки».
Спасибо за доверие, но я хочу спросить:
Кому живется весело, вольготно на Руси?

Барыня:
За прошлый год пятнадцать изб соломой мы покрыли.
На армяки у нас пошло семьсот аршин сукна.
Мужик у нас обут-одет. В Китае, вон, лапти закупили.
Да, мрут как мухи, но это всё от зелена вина.

Хор:
От зелена, от зелена, от зелена вина!
От зелена, от зелена, от зелена вина!

Гаврила:
Пожалуйста, коллеги, ещё вопросы.
Вот Вы, пожалуйста.

— Николай Гоголь, независимый журналист.
Да, я спрошу, хотя, боюсь, никто не даст ответ:
Куда же мчится птица-Русь? И вообще, мчится или нет?

Гаврила:
Вопрос снимается. Это закрытая информация.
Узнаете, когда домчимся.
Следующий, пожалуйста.

— Николай Огарёв, еженедельник «Колокол».
(Нюхает из коробочки)
Цинизм, мракобесие, разруха и раскол!
Насилие, агрессия, диктат и произвол!

Гаврила:
Это вопрос?

Барыня:
Ничего, я отвечу.

Соломой в будущем году мы тридцать изб покроем.
К лаптям ещё закупим мы сто двадцать пар калош.
Обуем, в общем, мужика, накормим и напоим.
Имеем виды на горох, на репу и на рожь
В Заплатове, Дырявине, Разутове, Знобишине,
Горелове, Неелове, Неурожайке тож.

Хор:
В Заплатове, Дырявине, Разутове, Знобишине,
Горелове, Неелове, Неурожайке тож!

Гаврила:
Следующий вопрос, пожалуйста.
Вот вы.

— Данке. Иоганн фон Гёте, газета «Фолькише биобахтер».
Мы озабочены: у вас нарушены права!
Цум байшпиль, ваш дер хунд Муму жива или мертва?

Барыня:
Сейчас напомнить лишь хочу я господину Гёте
О том, что ваш курфюрст Саксонский, Ганс Иммануил,
Не только метко подстрелил оленя на охоте,
Но и беднягу егеря случайно, конечно, завалил.
И ваша пресса что-то не шумела!
А собачка — наше внутреннее дело.
Чем защищать особ такого рода,
Спросили б лучше мнение народа.