Василий Бетаки - За полвека

Утонула Россия в грязи

Вся, до самой последней Двины.

На подошвах ту грязь нанесли?

Натоптали за тысячу лет?

Начитались, да всунули в сны

Откровенье, которого нет?

Можжевельник — и тот зачах

Над болотцем с мазутной водой,

Где из лужи бездонной торчат

Только лысина да ладонь,

Под откосом — обломки дрезин…

По заржавленным рельсам в грязи

На слепых поездах колеси.

Никого. Ни о чём. Не спросив.

Архангельск 1990

113.

Когда всплывает Атлантида —

Всплывают вздутые колонны,

Потрескавшихся стен провалы,

Зияют двери пустотой,

И окна мёртвые, чернея,

Жрут водоросли и лилеи,

И плиты набережных склизки,

И выщерблены обелиски

Над застоявшейся водой.

Когда всплывает Атлантида —

Всплывает дымных ростров пламя,

Как мутно-рыжая хламида

Над разметёнными домами,

И пристань в ракушках пустых,

Не видя ни одной галеры

Любви, Надежды или Веры,

Глядит под чёрные мосты.

Над колченогими столами

Пиров, справлявших век чумы,

Всплывают призраки зимы,

Бренча двуглавыми орлами,

И свет не отделён от тьмы.

А в бахроме из чёрной тины —

Забытых войн чужие мины,

Как прежде, прячутся на дне,

Чтоб не ушёл из Атлантиды

Кораблик по зловонью тины,

Чтоб задохнулся в том огне,

Где корчится, шипит, дымится

Судьбы имперская страница

На подсыхающей стене.

Когда всплывает Атлантида —

Волна срывает все плотины,

А их творцов уносит в ад…

Среди всемирного базара

Над головой у Валтазара

Последние Слова горят.

В карнизы врезано их пламя

Там, где свистевший ветер стих, -

Под золотыми куполами

Над грязью бывших мостовых.

114.

Позарастали стёжки-дорожки

В тридцатилетних бетонных кварталах.

Конский каштан заслоняет окошки,

Всё, что кустилось, — поразрасталось:

Лес возвращается, лес наступает

Тонким каштаном, бледной сиренью,

Ломится в форточку гроздь тугая,

Мстит за порубленное смиренье!

Тут, где сгубили чужие сады,

Тут, где бульдозер царил на песках,

Буйство берёз осаждает пруды,

И не прошедшие мимо дожди

Осколками стёкол дрожат на листах.

Конский каштан над площадкой песчаной,

Над жестью ржавого гаража,

И потянулась сирень беспощадная

К стёклам четвёртого этажа.

Отвоевали у леса улицы?

Хватит, поездили тридцать лет!

И у подъездов репейники колются,

И по строителям тризну лес

Справит,

когда разнесёт по панели

Пятиэтажие карточных стен,

Чтоб лопухи с беленой забелели

Этим кровавым гераням взамен!

А на проспекте, лиловом от гроз,

Хлещут шпицрутены тонкой осины,

Хлещут, сквозь строй прогоняя машины,

Чёрные розги свистящих берёз,

И заплетает гигантская ива

Ветви в трамвайные провода,

И по глазам пешеходов — крапива,

Им открывая проход в никуда.

Брякают ставни, как брошеный щит

И в удушающем мщенье сирени

Люди катаются от мигрени

Там, где татарник в асфальте торчит.

В доме, где солнца годами не видели,

А штукатурка — мокрей и мокрей,

Кем-то забытые чьи-то родители

У заплетённых плющом дверей…

Там, где сгоняют потоки побелок

Лес одичалый, да ливневый душ,

Всё, что настроено, всё, что наделано,

Всё одолеет зелёная глушь!

Есть ли что в мире страшнее сирени

В час, когда перешагнув Рубикон,

Пан —

разгневанной в ветре свирелью —

Свистом трясёт шпингалеты окон?!

В сизой дымящейся утром сирени

Будет утоплен последний балкон.

Петербург, Сосновка, 1992 г.

115.

А ты представь себе, что вот вчера,

Не задохнувшись ни на миг от бега,

В незапертые двери со двора

Ввалюсь я, не очистив лыж от снега,

Что время обратимое — не бред,

И неизвестно, будут или были

Те годы, что, засыпав белый след,

Мне целый мир однажды подарили —

И горизонта тесная петля

Не расползлась, а лопнула мгновенно:

Снежком и Штраусом мелькнула Вена,

И вдоль дорог помчались тополя…

. . . . . . . . . . .

А клёны превращаются в платаны,

Порастеряв кору коротких лет —

В белоколонный лондонский рассвет

Врываются парижские каштаны,

В лиловой дымке флорентийских гор

Кирпичный Амстердам возникнет разом,

А блики на аркадах Амбуаза

Развеселят пустынный Эльсинор…

Всё потому, что время — это дом,

Где "завтра" и "вчера" живут не ссорясь,

Где даже ненаписанную повесть

Прочтёшь уже с началом и с концом,