Василий Бетаки - За полвека

как рама,

Тут ни влево не свернёшь,

ни вправо:

Генеральная аллея —

прямо!

И глядится в ту аллею

Замок —

Видишь, в цвет драконьей крови

стены?

Он несчётными глядит

глазами,

Охраняя неизменность

стиля.

Там живёт убитый им-

ператор.

(Стиль воинственный зовут

ампиром).

Топай прямо, а свернёшь куда-то —

Обернётся тот ампир

вампиром!

77.

ГЕОМЕТРИЯ ТУМАНОВ

Ветрами зеркала туманов погнуты,

Дождём пропороты…

Совсем не по эвклидовым законам

Живёт мой город.

Мост — не дуга.

Он кем-то смят в гиперболу.

И фары искажают перспективу,

Выхватывая дерево за деревом

Сады из волн залива.

И серебрятся аисты столбов.

Их гнёзда — не на крышах, на асфальте!

Как всё искажено!

Хоть вы останьтесь,

Две нитки параллельных огоньков,

Две линии неоновой химеры

Над бесконечной сыростью аллей…

Но где-то там, в вершине псевдосферы

Сойдутся параллели фонарей.

78.

ОСЕННЯЯ ВЕНГЕРКА

В сумерках жёлтых, в шуршащих аллеях

Листья, желтеют, белеют, алеют…

Лисья как пёстрая разноголосица —

Каждый в неповторимые просится.

И неслетевших листьев касаясь,

Жёлтое в жёлтый туман ускользает.

Листья лимонные, зелень сквозь золото,

Листья лиловые, листья тяжёлые…

Так мотыльковы листья осины,

Ивы белеют в искорках синих,

Царственно щедро медные клёны:

Серым кустарникам дарят короны,

А над банальностью луга и лужицы

В вихре венгерки орешники кружатся…

Все отплясались, истины, бредни,

Липы остались — чуть не последними!

Липы хвостами лисьими машут,

Липы устали, липам не страшно.

Хмурого дуба тёмная бронза

Падает тяжко, больно и грозно,

Падает каждый, как падает знамя —

Так не однажды бывало и с нами:

В жёлтых метелях листья — как слово:

Свежим сухое не сделаешь снова

И по осенней незримой лестнице,

Не вместе ли с листьями бестелесными,

Сами мы, словно касанье,

В жёлтый туман ускользаем?

ГАЛЛЬСКИЕ ПЕЙЗАЖИ

79.

Вот так подаются в клошары,

Где набережной кривой

Слепят тебя жёлтые фары,

Которых не знал над Невой.

Вот так из холмистого Пскова

Обрезки старинной души

Ссылают на остров Святого

Людовика — и не дыши…

Париж

80.

На площади Вогез,

На старой Place des Vosges

Опять попутал бес

Влюбляться в эту ложь,

Где красных стен квадрат

И окон переплёт

Глядят в кленовый сад.

Над пиками оград

Лист за листом плывёт,

Как тени львиных лап,

А в воздухе висят

Следы пернатых шляп.

Сырая глушь аркад

Всё искажает так,

Как будто бы звенят

Фантомы старых шпаг —

Нет, просто антиквар,

Вздыхающий гобсек,

На ключик закрывал

Едва ли бывший век…

Париж

81.

.

На пегих скалах пена ржёт и стынет,

Хаос камней и чаек — пей до дна!

Тяжёлыми обломками латыни

Завалена старинная страна.

Тут край скалы. В бесцветный час отлива

Смолкают даже чайки до поры,

Тут край земли. И с этого обрыва

Одна дорога ей — в тартарары!

Нет, это вам не Франция! — Поныне

Крылатых кельтских шлемов снится скань…

Никчёмными обломками латыни

Завалена не римская Бретань.

Кемпер, Бретань

82.

В Компьенский лес уходят кони,

И колокольня смотрит в даль,

Ей всё равно — пусть ветер гонит

Листву в пустой Мориенваль.

Так эта осень бесконечна,

Что нет ни света ей, ни тьмы,

И падает не солнце — свечка

За пикардийские холмы.

Витраж, как паутина, славит

Былую лёгкость летних дней,

Но отведи глаза — раздавит

Романской тяжестью камней!

Белёсый сон ползёт в долины,

Сглотнув измученную даль,

Как будто брызги мокрой глины

Летят в глухой Мориенваль,

Где церковь — тёмная немая

Тысячелетняя стена

На контрфорсах поднимает

Чужих монахов имена.

Пикардия

83.

Гнедой выносит на мыс песчаный.

Тут — грань Европы и Океана.

И сам давно уж не знаю, где я,

Осенний ветер метёт Вандеей,

И узких листьев по травам шорох

Напоминает, как пахнет порох.

Шуаны живы в совином крике.

По серым дюнам,

по жёлтой вике

Шуршат копыта,

И факел светит,

Чтоб из тумана прорвался ветер!

Край света слева,

Край света справа…

Шуаны?… Или

казачья лава?

………………

Спасибо, ветер, за степь Донскую —

По стременам я опять тоскую,