Михаил Херасков - Собрание сочинений

Нигринъ въ смущенiи въ чертогъ къ Рамидѣ входитъ;
На мертвыя тѣла туманный взоръ возводитъ,
805 Воителей въ крови, Рамиду познаетъ.
Что вижу я! увы! что вижу! вопiетъ:
О дочь, любезна дочь! твои затмились взоры,
Лишилась въ рыцаряхъ Казань своей подпоры.
Но не разстануся навѣки съ вами я;
810 Наука оживитъ моихъ друзей моя.
Наполнилъ страшными геенну онъ словами,
И превратилъ тѣла крылатыми змiями.
Въ семъ видѣ, онъ вѣщалъ, вы должны въ мiрѣ жить
И въ пагубу при мнѣ Россiянамъ служить.
815 Но горесть излилась какъ ядъ въ сердца народу,
Что отнялъ рокъ у нихъ и рыцарей и воду,
Уже погибели не изчисляя мѣръ,
Въ отчаянiе впалъ жестокiй Едигеръ;
Съ народа для Москвы въ умѣ сбираетъ дани,
820 И хощетъ отворить Царю врата Казани;
Но часъ Россiянамъ побѣды не притекъ.
Предсталъ Нигринъ Царю, и тако въ гнѣвѣ рекъ:
О Царь! не унывай; я власть еще имѣю,
И Россовъ отвратить отъ стѣнъ твоихъ умѣю:
825 Я воду източу изъ воздуха для васъ;
Отмщу за дщерь мою, воздвигну стужи, мразъ,
Воздвигну хитрости волшебныя отъ града,
Свирѣпость воружу подвластнаго мнѣ ада;
Не могутъ мщенiя злодѣи претерпѣть:
830 Оставятъ градъ, иль имъ подъ градомъ умереть!
Помедли три луны; о Царь! я вѣрно льщуся,
Что съ бурями къ тебѣ и съ мразомъ возвращуся….
Вѣщая тѣ слова, на мрачный облакъ сѣлъ,
И влечь себя змiямъ крылатымъ повелѣлъ.
835 Они бы въ ярости другъ друга изтребили,
Когда бы не волхвомъ обузданными были.

Въ пещерахъ внутреннихъ Кавказскихъ льдистыхъ горъ,
Куда не досягалъ отважный смертныхъ взоръ,
Гдѣ мразы вѣчный сводъ прозрачный составляютъ,
И солнечныхъ лучей паденье притупляютъ;
5 Гдѣ молнiя мертва, гдѣ цѣпенѣетъ громъ,
Изсѣченъ изо льда стоитъ обширный домъ:
Тамъ бури, тамо хладъ, тамъ вьюги, непогоды,
Тамъ царствуетъ Зима, снѣдающая годы.
Сiя жестокая другихъ времянъ сестра,
10 Покрыта сѣдиной, проворна и бодра;
Соперница весны, и осени, и лѣта,
Изъ снѣга сотканной порфирою одѣта;
Виссономъ служатъ ей замерзлые пары;
Престолъ имѣетъ видъ алмазныя горы;
15 Великiе столпы, изъ льда сооруженны,
Сребристый мещутъ блескъ лучами озаренны;
По сводамъ солнечно сiянiе скользитъ,
И кажется тогда, громада льдовъ горитъ;
Стихiя каждая движенья не имѣетъ:
20 Ни воздухъ тронуться, ни огнь пылать не смѣетъ;
Тамъ пестрыхъ нѣтъ полей, сiяютъ между льдовъ
Одни замерзлыя испарины цвѣтовъ;
Вода растопленна надъ сводами лучами,
Оканменѣвъ виситъ волнистыми слоями.
25 Тамъ зримы въ воздухѣ вѣщаемы слова,
Но все застужено, натура вся мертва;
Единый трепетъ, дрожь и знобы жизнь имѣютъ;
Гуляютъ инiи, зефиры тамъ нѣмѣютъ,
Мятели вьются вкругъ и производятъ бѣгъ,
30 Морозы царствуютъ на мѣсто лѣтнихъ нѣгъ;
Развалины градовъ тамъ льды изображаютъ,
Единымъ видомъ кровь которы застужаютъ;
Стѣсненны мразами, составили снѣга
Сребристые бугры, алмазные луга;
35 Оттолѣ къ намъ Зима державу простираетъ,
Въ поляхъ траву, цвѣты въ долинахъ пожираетъ,
И соки жизненны древесные сосетъ;
На хладныхъ крылiяхъ морозы къ намъ несетъ,
День гонитъ прочь отъ насъ, печальныя длитъ ночи,
40 И солнцу отвращать велитъ свѣтящи очи;
Ее со трепетомъ лѣса и рѣки ждутъ,
И стужи ей ковры изъ бѣлыхъ волнъ прядутъ;
На всю натуру сонъ и страхъ она наводитъ.

Влекомъ змiями къ ней, Нигринъ въ пещеру входитъ;
45 Безбожный чародѣй, вращая смутный взглядъ,
Почувствовалъ въ крови и въ самомъ сердцѣ хладъ;
И превратился бы Нигринъ въ студеный камень,
Когдабъ не согрѣвалъ волхва геенскiй пламень;
Со страхомъ осмотрѣвъ ужасныя мѣста,
50 Отверзъ дрожащiя и мерзлыя уста,
И рекъ царицѣ мѣстъ: О страхъ всея природы!
Тебя боится громъ, тебя огонь и воды;
Мертвѣютъ вкругъ тебя натуры красоты,
Она животворитъ, но жизнь отъемлешь ты;
55 Хаосъ тебѣ отецъ, и дщерь твоя Ничтожность!
Поборствуй тартару, и сдѣлай невозможность:
Хотя затворена твоихъ вертеповъ дверь,
И осень царствуетъ въ полунощи теперь;
Разрушь порядокъ свой, сними, сними заклепы,
60 Мятели свободи, морозъ, снѣга свирѣпы,
Необнаженная и твердая земля,
Теперь одры для нихъ цвѣтущiя поля;
Теперь безстрашные Россiяне во брани,
Ругаяся тобой, стоятъ вокругъ Казани;
65 Напомни имъ себя, твою напомни мочь:
Гони ихъ въ домы вспять отъ стѣнъ Казанскихъ прочь;
Твои способности, твою возможность знаю,
И тартаромъ тебя въ семъ дѣлѣ заклинаю,
Дай бури мнѣ и хладъ!… Согбенная Зима,
70 Россiйской алчуща погибелью сама,
На льдину опершись, какъ мраморъ побѣлѣла,
Дохнула — стужа вмигъ на крыльяхъ излетѣла.
Родится лишь морозъ, уже бываетъ сѣдъ,
Къ чему притронется, преобращаетъ въ ледъ,
75 Гдѣ ступитъ, подъ его земля хруститъ пятою,
Стѣсняетъ, жметъ, мертвитъ, сражаясь съ теплотою;
Свои изчадiя въ оковы заключивъ,
Вѣщала такъ Зима Нигрину, поручивъ:
Возьми алмазну цѣпь влеки туда свободно,
80 Гдѣ мразовъ мощь тебѣ изпытывать угодно;
Се вихри! се снѣга! иди… Явлюсь сама;
Явлюсь Россiянамъ… узнаютъ, кто Зима!